Бах.
Раздался тот же звук, но уже тише. В повозку снова что-то врезалось, только на этот раз толчок пришёлся на переднюю часть. Колёса дёрнулись, заскрипели и транспортное средство отъехало назад. Проехав совсем немного, оно встало посреди дороги, как будто там что-то было.
— Ну? Поехали! — Озвучил Скиталец своё желание.
БАХ.
Повозка послушно тронулась с места, медленно, но уверенно набирая обороты. Ни лошадей, ни кучера, ни оглоблей всё ещё не было, однако эта конструкция ехала как ни в чем не бывало. Пока она разгонялась, её кидало из стороны в сторону, как будто её кто-то неумело толкал, однако юношу все эти тонкости не волновали: он просто сидел и наслаждался поездкой.
Набрав определённую скорость, езда стала размеренной и спокойной. Однако совсем скоро дорога испортилась, превратившись в бесформенное месиво из грязи и большого количества воды. Повозке тут же стало тяжело, прямо чувствовалось как её рессоры напрягались и скрипели, словно моля лабиринт сжалиться над ними. Каркас тоже не был безмолвным, он был словно мужчина крепкого телосложения и лишь изредка высказывал свое недовольство мощными скрипами по всей конструкции.
Скиталец же не проронил ни слова, не выходя из роли высокопоставленного лица. Он лишь изредка хватался за край, когда транспортное средство заносило в сторону, дабы не слететь с сидения, а после, спокойно возвращал руку на колено, демонстрируя своё величие.
Неизбежно скорость упала, и повозку начало заносить из стороны в сторону. Скиталец более не выеживался и держался за дверцу. Повозка изо всех сил сопротивлялась бесформенному месиву на дороге, стараясь не замедляться, но с каждым преодолённым отрезком, тропа становилась только хуже, пока, в определенный момент она вконец не испортилась. Назвать это дорогой, язык уже не поворачивался…
Сложившиеся обстоятельства вызывали: отчаяние, сочувствие и немного страха. В конечном итоге, юноша не выдержал, наклонился и сказал:
— Больше не надо. Этого достаточно. Дальше я сам. — Видимо Скиталец понял, что она едет из последних сил и пожалел её.
Однако повозка не остановилась, а даже наоборот, прибавила скорости. С каждым метром, её только сильнее заносило, колеса разбрызгивали мокрую жижу по сторонам, а Скиталец держался за дверцу и сидение уже обеими руками.
В один миг всё закончилось, повозку занесло с такой силой, что при попытке выровняться, её развернуло на двести семьдесят градусов. Тут-то повозка и встала, более двигаться она уже не могла. Вся повозка словно трещала по "швам", однако несмотря на это, она всё ещё не сдалась… Отчаянные попытки сдвинуться с места не прекращались, слабые толчки ощущались то спереди, то сзади. Однако желаемого результата не было, она была словно загнанный зверёк, который выложился более чем на сто процентов…
Спрыгнув в мокрую гущу с мощным шлепком, юноша положил руку на повозку и с теплотой в голосе произнёс:
— Благодарю Вас за поездку. — Хлопнул он по ней пару раз. — Она была весьма захватывающей!
Скиталец, ставший отныне сам по себе, шёл по жалкому подобию дороги в неизвестном направлении. Грязевая ванна была не столь глубока как могла бы быть, однако жидкость из неё с упорством пробиралась вверх по штанам, чуть ли не до самого пояса. Ощущение мокроты и глинистого раствора ничуть не расстраивало юношу, а наоборот успокаивало, а возможно даже приободряло…
Скиталец шагал и знал, что пункт назначения где-то впереди, у него даже сомнений в этом не было. Он всё шёл, шёл и шёл, до тех пор, пока не увидел тусклый свет в конце дороги, не тот, что прорывался сквозь слой воды у него под ногами, а тёплый желтый свет.
В конечном итоге, юноша обнаружил себя напротив кирпичного здания, точный размер которого установить не представлялось возможным. Посмотрев на землю перед строением, Скиталец заметил кое-что интересное. Желтый свет был виден лишь внутри здания, словно за его пределами темнота жадно поглощала любой лучик этого тёпло-жёлтого лакомства. Что касается дорожного освещения, то его едва хватало на то, чтобы рассмотреть ближайшие кирпичики стены.
Всё, что можно было разглядеть невооруженным глазом так это то, что строение очень старое и, судя по всему, в аварийном состоянии… Вместо дверей сияли пустые проёмы, но заглянуть внутрь никак не удавалось. Вместо дверей маячила какая-то переливающаяся мыльная масса, которая не давала рассмотреть ровным счётом ничего внутри.