«Ты и в самом деле не понял… (смешок) Добро пожаловать в Бездну! Моё обиталище и, вместе с тем – моё же узилище. У меня редко бывают гости, знаешь ли… Но, раз ты оказался здесь, то будь уверен, что здесь ты и пребудешь. Я – постараюсь, чтобы наше времяпрепровождение было…»
«Аби?» (вопросил он)
«Аби, Эби, Абисс… Смотря как произносить, но сути не меняет – Бездна и есть Бездна» (ответ)
Похоже ситуация складывалась… (Объятия Аби стали сильнее) Странным образом… Он оказался в совсем уж необычном и, вероятно, гиблом месте… Можно ли из этого места выбраться? Или он так и останется в объятьях и темноте? Получится ли выбраться отсюда…
«Ну, не утрируй ты так (смешок) темнота, это лишь временное явление, мне же нужно, чтобы ты мог видеть больше… Чем больше ты увидишь, тем лучше будет нам обоим… Как жаль, что тебе приходится полагаться на зрение, но… Да будет свет!»
Бездна озарилась светом, который скоро стал оптимальным, перестав резать глаза… Почти сразу ему стало понятно, почему его тело получает столько удовольствия: Аби не просто обнимала его, всё было куда как развращённее и гораздо приятнее, чем он и сам мог ожидать…
…Аби обнимала его обнажённое тело. Он входил в неё, наслаждаясь её ласками… Это было странное чувство, будто его обнимают, обжимают, втягивают… Её нежное, нагое, возбуждающее тело приимало его, сжимая в себе его похотливый оргоан и бесконечно всасывая, массируя обливая негой и желанием… Но никогда не доводя до завершающей кульминации! Эта женщина, сколь кажущаяяся совершенной, столь и оказавшаяся порочной! Она постоянно использовала его, раз за разом, от чего он терял счёт времени… Её лоно сменялось попкой, грудью, ртом, руками, ногами, кожей, затем она начинала играться с ним, почти развоплощая его в потоке похоти…
- ООО ДАА! – голос Аби был более пронизывающим, громким, до бесконечности нежным и в то же время – настойчивым… Он не сулил ни отдохновения, ни прекращения этих «мук страсти» и этого «плена», - Ты оказался здесь сам! Сбежашл оттуда… Но, от меня у тебя сбежать... Не выйдет!
Это было понятно. Это было понятно интуитивно. Он растворялся в её ласке и, наверное, лишь хотел ещё больше! Он хотел достичь кульминации, но та всякий раз ускользала, побуждая его вновь и вновь делать одни и те же движения, словно механизм или же заводную игрушку… Он и был этой игрушкой, в руках той сущности, смысл которой он не мог постичь и мотивы которой он не смог вовремя «раскусить». Она поймала его в свои незримые сети, хотя у неё и не было сетей. Он словно сам себя поймал и передал ей, а она лишь пользуется его желаниями, его легковерием и его оплошностью…
Получает ли она от этого удовольствие? Служит ли он удовлетворением её желаний? Амбиций? Или же, он просто играет роль источника еды и не более? Естественно же, что прекрасная Аби, заточённая в этогм месте столько… Веков? Изголодалась во всех смыслах этого слова, а он, по глупости своей, стал её «кормом»… Причём, настолько хитро, что она не иссушаеот его раз за разом, как могли бы сделать и делали другие… Нет! Она использует его похоть и усмеет вновь возвращать её, чтобы его тело не разрушалось от чрезмерности ласк, которые не должен терпеть смертный…
Аби… Его предупреждали, насколько она может быть опасной и почему она была заключена в подобное место… Возможно, слишком слабо предупреждали… Неужели же это конец…
Он стонет в её объятиях, как ненормальный, продолжая двигаться в такт с её бёдрами – своими, чтобы дать ей больше, чтобы сделать ей притнее, чтобы избавиться от собственного, апоглощающего сознание зуда и… Знает, что это бесполезно. Она просто не даст ему завершения в этом мире. В этой бездне. Она раз за разом подводит егоо к краю проопасти Удовольствия и раз за разом оставляет его у этого края, не давая ничего, кроме новых ласк и возбуждающего раздражения…
Так продолжалось достаточно долгий срок. Нельзя было сказать, сколько времени минуло. Даже в Инферно понятие времени было относительным, а в Бездне не было даже местных часов, чтобы примерно узнать время… Но что можно сказать за время, когда женское тело попросту выдаивало его, чтобы потом наполнить вновь и опять опустошить… Очевидно, что заключённая в этом месте так истосковалась, что не могла насытиться даже за неделю. Оставалось лишь подобие субъективных «часов», по которым он понимал, что времени прошло немало…