— Вы наверняка гадаете, ну какие могут быть вступительные испытания, если вы все по закону должны отучиться три общеобразовательных года? Зачем сейчас устраивать весь этот цирк и проверять, кто из вас будет учиться три года, а кто — семь лет?
— Прям как с языка снял, — донесся до меня шепот Мэй. Я только усмехнулась в ответ.
— Все очень просто. Не все будут удостоены чести учиться в этих стенах даже три обязательных года. — ректор сделал театральную паузу, давая этой мысли впитаться в мозги абитуриентов и выразить все свое недоумение и возмущение. По амфитеатру пронесся разочарованный вздох. — Дело в том, что Академия является самым сильным учебным заведением этого мира, и, как следствие, самым требовательным. Обучение здесь даже образовательной программе будет под силу не каждому студенту, уж не принимайте на свой счет. Поэтому, вы будете подвергнуты испытанию, которое начнется через пару минут.
Вы можете возмутиться, сказать нам, что мы жестоки и несправедливы. Хуже того, после испытания, вы можете посчитать, что оно бесчеловечное и варварское. Но что бы вы не подумали и не сделали, только испытание определит, суждено вам учиться у нас или нет. Те, кто не пройдут испытание — смогут получить обязательное базовое образование в других Академиях этого мира, или в любом из других восьми миров.
Несмотря на важность момента, я была в своих мыслях. Ректор все рассказывал про ценности Академии и почему испытание будет именно таким, каким мы его увидим и прочувствуем, объяснял, так сказать, подоплеку процесса. Почему-то мне в этот момент вспомнились игры в детских лагерях — вы, дети, просто себе играете, стараясь соблюдать оговоренные правила, работаете в команде, ведете свою группу к победе… А потом оказывается, что все это время психологи-модераторы игры анализировали ваше поведение и теперь расскажут, кто тут лидер, а кто — замечательный подчиненный.
То, что я видела сейчас вокруг себя, одновременно и походило на описываемые в попаданческих книжках приключения, и не походило. В каком-то смысле, я перестала так сильно осуждать писательниц такого жанра, что каждый мужчина в описании персонажей книги — невероятный красавчик, будто некрасивых мужчин (и вообще, людей) в этом параллельном мире не бывает. Теперь, рассматривая многочисленных представителей разных рас и полов, я понимала, что соотношение красивых и не очень было примерно таким же, как и дома. И, если уже выбирать, то я с большей охотой описывала бы ректора, Рубериуса, того парня с пушистым хвостом на другом конце аудитории, чем, к примеру, моего соседа с рыжими рожками на затылке.
И, если быть совсем уж откровенными, я начала замечать, что тут в вопросах красоты был больший разброс — как будто такой огромный набор вариантов смешения генов обычно или приводил к невероятно крутым результатам, или к вообще никаким. Золотой середины пока что не наблюдалось — было парочку человек (или не человек) откровенно красивых, настолько идеальной внешности, что это трудно себе представить; и целая толпа серых, блеклых и совершенно неинтересных индивидов.
Было бы замечательно, если б мои увлекательные писательские мысли не увлекли меня в этот момент — возможно, я бы внимательнее слушала бы ректора и успела бы морально подготовиться к испытанию… Возможно, из его речи (если б я ее запомнила и услышала) я могла бы черпать «вдохновение» для преодоления испытания и оно прошло бы по-другому…
Но, как бы то ни было, мои размышления внезапно прервались тем, что на аудиторию наступила темнота и сидение под моей задницей вдруг исчезло. С запозданием, я поняла, что стремительно лечу куда-то вниз, и даже не вижу, что происходит вокруг меня. Дружный крик и визг остальных дал мне понять, что падаю не только я.
— Мэй? — закричала я, в надежде окликнуть новую знакомую. В тот миг мне почему-то не пришло в голову, что она может быть слишком занята собственным падением. — Мээээй!!!
Чем больше я кричала и звала на помощь фейри, тем меньше становилось звуков вокруг меня. Как будто кто-то стал потихоньку уменьшать громкость — и вот, я уже не слышала испуганного крика других студентов, были только я и эхо. В ушах завывал пролетающий мимо воздух, а тело совсем окоченело. Дышать стало очень сложно, поэтому я стала хватать воздух ртом. Это было плохой идеей — холодный воздух обжег мое горло и прошелся через все мои внутренние органы, а язык прилип к небу. Теперь я продрогла еще и изнутри. Возможно, на короткое мгновение я даже потеряла сознание, так как падение было долгим и в один момент я поняла, что не помню одной его части…