(39) Вопрос. Почему говорят, что Христос был Сыном Божиим по выбору и благодати, ибо Отец не говорит: «Это Сын Мой, Кого Я родил», но «Кого Я захотел»? Исайя от лица Бога и Отца говорит о Христе: «Вот Отрок Мой, Которого Я» выбрал, любимый «Мой», Кого захотела «душа Моя». Так и Соломон говорит: «Выбран из тех».
Ответ. Это кажется принадлежащим безумию Ария, кому так было любо спорить с истиной. Укажи точно, где Отец, испытывая, выбрал одного Христа. Поскольку Он —- единственный Сын, то у Него нет брата, нет равного, нет преемника. Ибо предвозвестил о Нем богомудрый Давид: «Кто уподобится Господу среди сынов Божиих?» и затем: «Велик и страшен Он над всеми, кто кругом (окрест) Него». Ни одному сыну по благодати или выбору невозможно стать подобным Сыну Божию, воплотившемуся ради людей; и в приличии избранную (хотя было много тысяч женщин) почтил Бог без нетления одну из всех Марию. В Ней неизреченно Он Сам соединился с нами и приобщился нам, как сказал божественный Певец: «Выбрал из нас наследством Своим Красоту Иаковлю, Которую полюбил» — явно [имея в виду] Приснодеву Марию. Отец, восхваляя Ее, восклицает к воплощению свыше: «Это Сын Мой, Кого Я пожелал," — одного — от Него, и от Приснодевы. Являя нам Сына Бога, Единосущного Ему и нам: в первом случае — Божеством, а во втором — плотью. Ибо по собственной воле Бессмертный стал одного вида со смертными: и, продолжая так пребывать, был Он виден, как Он есть.
(40) Вопрос. Разве Апостол не указывает, что Он — по выбору и любви, когда говорит об Отце, что Он избавил нас от власти тьмы и переселил в Царствие Сына Его любви.
Ответ. Но этим никак не показано, что Сын Божий — по выбору. В другом месте тот же святой апостол сказал, что Бог возлюбил нас о Христе: обозначив, что любовь, принадлежащая Богу и Отцу, принадлежит и Христу, как и «премудрость и сила». Ибо любовь Отчая — Единосущный Сын: как Свет от Света, так Бог от Бога и любовь от любви. «Бог есть любовь», как сказал Иоанн. Отойдя подальше от бешенства Ария, которое считает Творца тварью. Но у нас нет никакого другого Завета кроме четырех Евангелий, в которых 1162 зачала (чтения). Они сначала и до конца богословствуют Сына о Отце. И нигде в них не сказано, что Он создал у Себя Сына, или же что «Создал Меня Отец».
(41) Вопрос. Чем ты считаешь Деву Марию? Созданием или не созданием? И произошедшее от Нее тело Христа? И как ты поклоняешься Христу? Если ты Ее называешь созданием, то необходимо назвать созданием и Его. Ибо ты явно исповедуешь, что Он создан от Нее. И если поклоняешься, и если не поклоняешься тому, что от Нее, — то явно что ты поклоняешься созданию, а если не поклоняешься, то отвергаешься Сына Божия.
Ответ. Здраво мысля, я не поклоняюсь Христу как созданию, но как Творцу и Богу созданий. Как и Царем в Багрянице Его чтут в едином поклонении, не отделяя Его от Нее. Кто сказал? бы царю: «Сойди с престола, чтобы я тебе поклонился», или: «Выйди из палаты, чтобы я тебя восхвалил», — отдельно от неодушевленной вещи. И если и совокупно с неодушевленными вещами, то с одушевленными людьми тем скорее воспевается везде Владыка всех: Сын с Храмом Плоти, который я назвал и Багряницей, и Престолом. Поклоняемо в едином поклонении.
(42) Вопрос. Если Бог во плоти, то почему Он Сам говорит: «Бога никто никогда не видел»? Раз Он был Богом, то все в те времена видели Его.
Ответ. Сын сказал об Отце, что Бога никто никогда не видел. Он не сказал, что Сына Бога — Слово — человека — никто никогда не видел. Видели ибо Бога пророки и апостолы, и каждый праведник. Но никто не смог бы видеть Его, как Он, реально. Ибо реальность нашего существа не может вместить Его облика. А если кому Он видим из достойных, то не без некоей завесы, служащей по мере очищения. Ведь видел Иов, но сквозь тучу и облако. И прежде него Авраам видел Ангела, который говорил. Иаков — как человека, с ним борющегося. Моисей — окруженный мраком. Так и другие видели богоприятное Лицо в снах и догадках (завесах). И апостолы видели вочеловечившегося плотью Бога Слово: Сына Божия и Человека — каждый по мере своего делания добра и здравия душевного. Так, у кого взор плоти здоров, тот вполне может смотреть на солнце, а у кого поврежден, тот едва переносит сияние светильника или взгляд на луч. Если мы видим море с горы или с некоего холма, то мы сообщаем, что видели явление одной только широты, и море видели только отчасти, потому что с этого берега гору или сушу на противоположном берегу увидеть глазами нельзя, ибо на пути стоит воздух. Также ум не может узнать, что на глубине моря и на самом дне [его]. Ибо всегда пониманию этого умом мешает другое, внешнее, так что мы не можем ни угадать, ни увидеть, что на дне, и мысль наша при этом поистине впадает в недоумение. Мы все видим небо, но не все одинаково, но каждый соответственно здравию очей. И мысль не может видеть его до конца, и дойти до верховного образа, что только мысленно и может быть, ибо, как известно, мы видим рабское, [а то что на небесах] не таково. Но если бы мы смогли увидеть, то перед нами было бы видимое и невидимое, и не только частью, но и совершенно все. Так и Божество видимо и невидимо людям: оно не только прикрыто плотной завесой, но и реально недоведомо (неосмысляемо) Так и сено и солома не переносят поднесения огня, но вспыхивают и тлеют в пепел. Когда Христос обнажил немного Своего Божества на горе Преображения, то поверг в ужас столпов Церкви. Они тотчас пали: Петр, Иаков и Иоанн, — охваченные страхом, едва не сгорев от Божественного огня. До того же дошедший святой апостол явно восклицает об этом. От великого установления доброты Творец появляется без промедления, но небеса, земля и моря не могут смотреть на Совершенной го, ибо: как мы реально вместим видением Творца реальности?