Я сорвала голос до хрипа, обломала половину ногтей, исполосовала Саше спину и лишилась приличного количества волос, когда мужчина наматывал мои пряди на кулак, и с болью оттягивал их назад, вбиваясь в мое тело в диком темпе.
Когда на улице появились первые лучи солнца и комнату озарил свет, я бегло провела по помещению глазами и негромко присвистнула.
Мне придется, если и не сделать здесь ремонт, то выложить приличную сумму за испорченные вещи.
Ваза разбита, вода залила пол, а поломанные цветы увядали в углу комнаты. Прикроватная тумба поцарапала стену, а воспоминание о том, как я хваталась за нее, словно за спасательный круг, когда Саша терзал моё тело, вызвали приятную дрожь внутри.
Глава 8
Вещи разбросаны, половина постельного белья лежит на полу, шторы раскрыты, а карниз с одной стороны перекосился, и кажется от еще одного легкого движения, с грохотом упадет на пол.
Картинка проносится перед глазами, и я вижу, как стою у стеклянных окон в пол, и дрожащей рукой сильно сжимаю ткань штор, пока меня грубо имеют сзади, а редкие отдыхающие проходят мимо по пляжной полосе, даже не подозревая, что в каких-то 20 метрах от них, молодая девушка срывает голос от умелых действий потрясного мужчины.
По обнаженному бедру медленно проходятся теплыми кончиками пальцев, заставляя приятное тепло разливаться внутри.
- Доброе утро. – Саша зарывается носом в мои волосы и, запечатлев руку на животе, притягивает к себе.
- Доброе… - Сладко потягиваюсь, ощущая легкую боль во всем теле, а рука мужчины уже плавно опускается вниз, от чего я издаю протяжный стон.
Когда пальцы доводят меня практически до трясучки, он резко убирает руку, под аккомпанемент моего недовольного выдоха.
Поднимается с постели и абсолютно голый уходит из комнаты.
Спустя пару минут слышу стук в дверь, какие-то голоса, и вот уже вижу, как всё такой же голый Саша, возвращается обратно с подносом в руках.
- Ты что, так открывал? – Мои глаза лезут на лоб.
- Ага. – Довольно кивает, а я чувствую в груди неприятное шевеление.
- А кто принес завтрак?
Мой вопрос вызывает легкую улыбку на лице парня, но ответа я не слышу.
Знаю, что вроде как качать права и не могу, ведь это ничего не значащий курортный роман, но, всё равно, не шибко то и приятно осознавать, что какая-то индонезийка лицезрела все прелести мужика, который на эти считанные дни принадлежит мне.
Завтракаем молча.
Саша беззаботно о чем-то размышляет, а я накуксилась, словно мышь на крупу, и потягиваю кофе, изредка посматривая на мужчину.
Как-то разом развеялась дымка романтизма, на смену которой пришли неприятные мысли и один единственный вопрос: «А что дальше?».
Я мало знаю случаев, когда подобные «отношения» имели продолжение после отдыха, и вроде мы ни о каком «долго и счастливо» не разговаривали, но и о том, что это перепихон на скорую руку тоже речь не шла.
Внимательно смотрю на мужчину, и ответ приходит сам собой.
Это не на долго… Всё здесь началось и всё здесь же и закончится.
Решаю не думать больше о подобном и принять всё то, во что это выльется в итоге, спокойно.
До обеда валяемся на диване, и больше молчим, будто какая-то небольшая пропасть образовалась между людьми, казавшимися одним целым еще несколько часов назад. И не важно, что этим самым одним целым мы были, потому что так требует физиология, просто что-то изменилось.
Заказываем обед, и когда в дверь стучат, я спокойно откидываю легкий плед, поднимаюсь с дивана и под серьезный взгляд мужчины иду к входу.
У самой двери слышу за спиной грозное шипение, и чувствую, как меня хватают за горло крепким захватом большой ладони и тесно прижимают к горячему телу.
- Только попробуй! – Шепчет на ухо, а вторая рука проходится по обнаженному телу.
В животе появилось необъяснимое чувство, которое бывает, когда на качелях резко летишь вниз.
Принимаю поведение Саши за ревность, когда он по-собственнически разворачивает меня к себе лицом, впивается в губы грубым поцелуем и выталкивает обратно в комнату.
Успеваю заметить, что мужчина в шортах, довольно улыбаюсь, набрасываю полупрозрачный кружевной халат и жду свой заслуженный обед.
Саша возвращается с хмурым выражением лица, и отмахивается на мой вопрос о том, что с ним случилось.