Рида покосилась на спящего Тана и, набравшись смелости, дотронулась до выпуклой части у основания члена. Под пальцами приятно двигалась гладкая кожа. Ночью Тан не стал ее вязать. И по уму был прав. Он чужой женатый альфа, а Рида чужая замужняя омега. Но если все россказни из омежьих романов про удовольствие от секса оказались правдой, то и про узел, наверно, не врали. Как бы проверить?
– Нравится? – неожиданно прозвучал сиплый со сна голос. Рида поспешно убрала руку, резко отпрянула и стукнулась затылком о подбородок приподнявшегося Тана.
– Извини, – смутилась Рида.
– За что извиняешься? За подбородок или за подглядывание?
– За все. Я нечаянно.
– Ты не ответила, нравится или нет, – в голосе Тана появились воркующие нотки. Он вернул руку Риды на свой окрепший член, провел ее ладонью вниз и вверх. – Как насчет погладить, эээ, загладить вину? И погасить долг?
Рида сглотнула. Такого развития событий она не предполагала. От нарочито томного голоса Тана ее опять повело и в животе горячо запульсировало. Под рукой возбуждающе подрагивал член Тана, но сказать, что все нравится, не хватило духа.
– Какой еще долг? – только и смогла выдавить Рида.
– А кто меня прокатил с брудершафтом? – Тан уложил омежку на себя. – Давай, топтыжка, тренируйся целоваться на мне.
– На тебе? – Рида боязливо взглянула на Тана и заулыбалась.
Увидела, что Тан шутит. Смотрит по-доброму. Никаких претензий у него нет к Риде, он лишь подначивал ее, а Рида повелась, испугалась. Сработала многолетняя привычка чувствовать себя виноватой по любому поводу. Руки Тана прошлись по спине, поглаживая и легко массируя, сжали ягодицы, а Рида, облизнув губы, поцеловала Тана. Как уж смогла. Не очень ловко, ожидая, что альфа перехватит инициативу. Но Тан не спешил брать контроль на себя. Наоборот, он замер, предоставляя Риде полную свободу действий.
– Закрой глаза, – попросила Рида тихо. Она стеснялась своего неумения обольщать, не осознавая, что за нее все делает запах. Она хотела Тана и давала ему это понять, выделяя нужные феромоны, Тан воспринимал и понимал, но сама Рида не верила в свою желанность. Списывала все на доброту Тана. И хотела отблагодарить.
– Топтыжка? – Тан удивился, но честно закрыл глаза.
Готовь как себе, накрывай как себе, подавай как себе – вспомнила Рида наставления дедушки и, следуя этому правилу, склонилась над Таном. Целовала так, как понравилось бы ей, в губы, в шею, за ухом. Гладила и трогала, как хотела бы, чтобы трогали ее. Тело Тана, большое и крепкое, единолично принадлежало ей. Сильные руки, широкая грудь, живот без капли жира, на который Рида по-хозяйски уселась.
Ощущения от прикосновений, глубокие и сладкие, накатывали волнами. Тану нравилось и чертовски заводило, что Рида осмелела и ласкала его, он еле сдерживался, чтобы не сжать топтыжку в объятиях и не подмять под себя. Когда чуть приподнявшись, Рида направила в себя его член, Тан не вытерпел. Вцепившись в бедра Риды, он резко подался вверх.
– Ой-ё-ёй, – выдала уже ставшее привычным Рида и уперлась ладошками в грудь Тану.
Она задумала получить узел и поэтому бесстрашно насаживалась на член Тана, вовсю крутила задом. Рида и не подозревала, что она настолько обнаглеет, но тело в погоне за удовольствием и разрядкой, двигалось само. Темп ускорялся, дыхания обоим не хватало, плотное облако одуряющих запахов окутало их. Казалось, большего наслаждения уже не может быть.
Оргазм пробежался раскаленной лавой по соединившимся телам и Тан проморгал миг, когда на пике заехал узлом в жаркое нутро Риды, и уже не смог выйти, повязав чужую омегу. Рида дернулась и захныкала от внезапно распирающего ощущения. Узел рос внутри, давил на мышцы, бросая в дрожь. Только что она плыла по океану блаженства, теряя себя в ярком удовлетворении, и вот она почти не в силах терпеть давление и готова верещать в голос.
– А ты думала, топтыжка, тебе узел в первый раз как пряник? – рвано выдохнул Тан, успокаивающе поглаживая Риду по спине. – Потерпи. Расслабься.
Тан прижал к себе уже такую родную омежку и, перекатившись, поменял их местами. Оперся на локти, лизнул сжатые губы, прикусил мочку уха, отвлекая от болезненных ощущений. Накатила первая легкая волна удовольствия от сцепки, освободив от скопившегося напряжения. Рида довольно вытянулась, закидывая руки на шею Тану. Вторая волна принесла эйфорию. Третья – затопила сладким жаром, заставляя выгибаться и громко стонать. Волны следовали без остановки, одна сильнее другой, увлекая в водоворот физического наслаждения, даря потрясающее чувство единения.