Марида или Рида, сознание пока путалось, чувствовала себя свободно. За время короткого брака она успела подзабыть, что это такое, быть свободной. Приходилось постоянно контролировать свои слова и поступки. И даже если сейчас в ее поведении виновато шампанское, Марида не будет потом сожалеть. Вернее, она станет сожалеть, если ей не о чем будет вспомнить.
Договорившись, наконец, с собой, Рида решила, что она охотница. Альфа ее дичь. Осторожная, хитрая и безумно притягательная. Она ее выследила и почти заманила в ловушку. Как рыбку, подсекла и тянет из глубины. Нельзя, чтобы сорвалась. Второй раз так может и не повезти. Рида лихорадочно вспоминала просветительскую брошюрку для омег, которую перед свадьбой ей подсунула Римада. Там было что-то про облизывание губ и взгляды из-под ресниц.
Тан бы удивился схожести их мыслей. Потому что он тоже думал, как затащить это чудо в постель, не напугав и не упустив в самый неподходящий момент. После того как его семейная жизнь позорно закончилась, не успев толком начаться, у Тана не было никого. Слишком велико оказалось разочарование. Хотя на работе мелькало достаточно незамужних омег, готовых с ним уединиться в обеденный перерыв. А то и вместе провести выходные без всяких обязательств.
Тану не хотелось суеты и перебора вариантов, как будто он на рынке. Он по-хорошему завидовал брату, который встретил свою пару на прямо улице. Случайно. Мимолетный взгляд такой силы, что долгая разлука не сыграла никакой роли. Дождались друг друга. Тан жаждал подобного. И свое любопытство и очевидную яркую симпатию к новой знакомой хотел так и воспринимать – это то самое, на всю жизнь. Можно же помечтать. Топтыжка в самом деле увлекла его. Торопиться Тан не станет, наглеть не станет. Железная хватка в бархатной перчатке, вот так это будет.
Два охотника и одновременно две добычи приглядывались и принюхивались друг к другу. Древняя крепость невольно стала площадкой для обоюдных захватнических стратегий. Самая настоящая твердыня, не новодел, с крепостной стеной, кое-где осыпавшейся, со сторожевыми башнями и глубоким рвом, привлекала укромными уголками и мрачными подземельями. Тан не помогал Риде карабкаться на смотровую площадку по узкой лестнице, не держал за руку, как делали другие альфы вокруг, но стоило Риде запнуться или покачнуться, она тут же оказывался в надежных руках Тана. И объятия раз от раза становились крепче.
Рида интуитивно поняв игру, оступалась чаще, чем следовало. Могла бы запросто прослыть неуклюжей недотепой, только некому было ее уличать. Она искренне любопытничала, совала нос в каждый проем и каземат, задирала голову, разглядывая узоры на осыпавшихся потолках, высовывалась в узкие окна-бойницы, не отдавая себе отчета, что может дразнить и возбуждать своими повадками и фигурой, тонкой талией и круглым задом.
Тану все очень нравилось. Каждое прикосновение к Риде отзывалось сладкой щекоткой между лопатками. Раз щекотка, два щекотка, три… Сосуд опрокидывался и щекотка тонкой струйкой стекала по позвоночнику в копчик, заставляя бедра подаваться вперед, а яички поджиматься. Тан делал глубокий вдох, втягивая воздух над макушкой Риды, заставляя себя расслабиться. На большее он пока не шел, не желая торопить события. И вот уже новая порция щекотки скользила по позвоночнику вниз.
А Рида впервые изучала реакции своего тела. Будто невзначай прижималась локтем, плечом, ладошкой к Тану. Локоть не самое эрогенное место, как и плечо, да еще в плотной одежде, но практика опровергала теоретические предположения. Не было разницы каким местом касаться Тана, о том, что ниже пояса Рида не думала; локоть, плечо, бедро, ладонь, просто палец – все опаляло жаром, который мгновенно распространялся по телу.
Заметив, что другие участники их группы, по очереди прячутся в бывшей камере для пыток, Рида тоже захотела испытать острые чувства. Тяжелая дверь отсекла ее от света, звуков и запахов, и сердце в момент зашлось от страха. Ладошки похолодели, на лбу выступила испарина. Зачем она сюда залезла? Она умрет сейчас от этой жадной тьмы, которая словно пила ее радость. На подгибающихся ногах Рида сделала крохотный шажок к выходу, и в тот же миг дверь гулко лязгнула о стену. Тан кинулся к ней, прижал к себе.
– Топтыжка, не бойся, я с тобой, – Тан прикоснулся губами к влажному лбу Риды, быстро слизал испарину и вывел из пыточной на улицу. – Ты пришла в себя?
– Кажется, да, – голос Риды еще выдавал ее испуг. – Меня дедушка в детстве так вылизывал. От сглаза. Если я долго плакала.