– Пойдем к костру, – Тан посчитал пульс топтыжки и немного успокоился. Он не ожидал от себя, что сорвется с места, как только отголоски страха Риды долетят до него. – Там шашлыки и выпивка, тебе не помешает.
Из объятий Тан Риду уже не выпустил. Держал крепко за плечи, прижимая к себе. Да Рида и не вырывалась, хотя страх исчез. Она заметила, что Тан не проявляет сам инициативу, ждет знаков от Риды, но если получает малейшую подсказку, что можно, то с завоеванного плацдарма уже не уходит. И это значило, что весь вечер рука Тана будет на плече или талии Риды. Пока Рида не даст новый сигнал. Еще бы знать, каким должен быть следующий шаг, чтобы не выглядеть чрезмерно доступной.
У костра уже собирался народ, матрос с теплохода перебирал струны гитары, кто-то разливал коньяк, кто-то уже приплясывал. Тан выбрал местечко поудобнее, сел, привалившись спиной к толстой сосне, согнул ноги, устроил между ними Риду и прижал к себе спиной. Рида похлопала ресницами, настолько все получилось естественно, как будто много раз они сидели так вместе у костра.
Рида даже решилась поерзать, ища более удобное положение, но Тан пресек ее ерзанье, обхватив рукой за талию и впечатав попой себе в пах. Горячая волна прокатилась по телу и Рида замерла, не зная как быть дальше. Куда деть руки? Она согнула ноги как Тан и обняла их руками. Считать себя охотницей дальше было бессмысленно. Рыба клюнула и что? Как ее добыть? Похоже, что ее первой вытащили на берег.
Стремительно стемнело и похолодало. Все путешественники разместились вокруг костра, громко и невпопад выводя песню за песней. Вдруг выяснилось, что пластиковых стаканчиков на всех не хватает. Тану и Риде сунули один на двоих со словами “ребятки, вы из-за стакана точно не поссоритесь”. Рида схватила стаканчик как последнюю надежду на храбрость и сделала быстрый глоток. Сейчас она напьется и все страхи исчезнут. Она, возможно, сама поцелует Тана. Терять ей совершенно нечего.
Торопливость в глотании коньяка была излишней, без привычки Рида поперхнулась и закашлялась. Из глаз брызнули слезы. Горло обожгло, и на второй глоток она не решилась. Вот недотепа, и напиться не умею, привычно высмеяла себя Рида. Это давно происходило автоматически, высмеять себя.
– Топтыжка, куда ты спешишь, – Тан взял стаканчик из руки Риды и уткнул ее лицом себе в грудь. Рида длинно вдохнула гвоздично-мускатного аромата, задержала дыхание и нехотя выдохнула, кашель прошел. У этого Тана и грудь лечебная. Как же он вкусно пахнет. – Мы еще на брудершафт даже не выпили.
– Я и хотела, на брудершафт, – осмелела Рида, в темноте не было видно как отчаянно она покраснела. Хотя Тан, кажется, догадался.
– Ты уже пила с кем-то на брудершафт? – без толики интереса спросил Тан.
– Нет, – призналась Рида. Соврать очень хотелось, только ее разоблачили бы в миг. Неопытность Риды очевидна.
– А целовалась с кем-то, кроме мужа? – также отстраненно задал еще вопрос Тан.
– Я и с мужем-то целовалась только на свадьбе, – разозлилась Рида, вспоминая как Чарли впился ей в губы на секунду и тут же отпрянул, засмеявшись над какой-то шуткой Римады. Играть в охотницу и добычу ей окончательно расхотелось, она завозилась, пытаясь подняться на ноги. Чего она, глупая, себе вообразила, никому она неинтересна. Альфа явно же потерял к ней интерес.
– Куда, – рыкнул Тан, беря в захват шею Риды и поднимая пальцами за подбородок лицо вверх.
Ответить Рида не успела, Тан тотчас завладел ее губами. Ласково и уверенно поцеловал, прикусил легко нижнюю губу, втянул к себе в рот верхнюю. Не наглел, но отстраниться не позволял. Рида робко высунула язык и дотронулась им до губ Тана, провела ладошкой по чуть колючей щеке вверх до затылка, обхватила Тана за шею, не желая, чтобы ее быстро отпускали. Тан одобрительно хмыкнул, встречая своим языком язык Риды.
В какой-то книжке еще угловатым подростком Рида читала про стрелы удовольствия и ленты возбуждения, не понимая, что это такое. Даже трогая себя внизу, что было приятно, она никаких стрел не ощущала. Повзрослев, она догадалась, что это просто красивые слова для наивных и романтичных омежек. И вот сейчас от губ Тана эти самые стрелы расходились по всему телу, а потом шныряли как у себя дома во всех направлениях. Возбуждение широкими лентами оплело поясницу, бедра, живот. Между ног как будто мокрой метелочкой мазнули.
– Во дают, – послышались смех и хлопки. Группа перестала горланить песни и пялилась на Тана и Риду. – Вы молодожены, что ли? Ребята, у нас тут новобрачные. Горько! Горько!
Рида ошалело обвела взглядом веселящуюся толпу, когда спустя пару сладких минут Тан ее отпустил. Как они могли подумать, что у такой как Рида может быть такой муж как Тан? Коллективное помешательство? Рида покосилась на Тана, как он реагирует. Тан широко улыбался и кивал, поддакивая тем, кто кричал “горько”. Заметив, что Рида смотрит него, наклонился к уху.