Асэми брела вслед за Тайхартом по берегу и внимательно смотрела себе под ноги. Её взгляд янтарных глаз становился всё более хмурым.
— Что такое? — спросил Тайхарт, увидев озабоченность на лице ученицы.
— Повелитель, здесь появились чьи-то следы, — почти шёпотом произнесла Асэми.
— Знаю, вчера ночью тут прошёл вооружённый отряд.
— И вы меня не разбудили?!
— А зачем? Они пришли не по наши души, беспокоиться не стоило.
— Да? Тогда ладно!
Асэми отбросила подозрительность и почти вприпрыжку, словно ребёнок, поспешила догнать Тайхарта. Она доверяла словам учителя. И раз он говорил, что опасности не было, то так оно и есть.
Путники брели по покрытому зеленью берегу около часа, после чего свернули к очередному холму и взобрались по его склону. С возвышенности открылся вид до самого горизонта.
Примерно в полукилометре отсюда виднелся огромный храм, он возвышался даже над окружающими холмами. Его стены были выполнены из белого камня, а кладка была так искусна, что в швы между блоками не поместилась бы даже соломинка. Но главной достопримечательностью величественного собора оставались его окна, занимающие почти половину от площади стен. Вместо простого стекла в металлических рамах красовалась изящная разноцветная мозаика, изображающая сцены из Божественного писания.
— Достаточно богато для храма в глуши, — оценил Тайхарт.
Он и Асэми спустились с холма и пошли к единственным воротам, дающим доступ на угодья возле собора. Высокий забор огораживал обширные территории вокруг храма, скрывая от любопытных глаз то, что творилось внутри.
Как ни странно, но ворота были открыты и не охранялись. Однако зайдя за стену, путники ощутили воздействие странной ауры. Магия словно окутывала всё вокруг, прогоняя врагов и диких зверей.
— Защитные чары, — проговорил Тайхарт, поморщившись. — И они достаточно сильные. Теперь понятно, почему бандиты и прочие преступники не суются сюда. Местная жрица и правда не так проста.
— Ой, Повелитель, а это приятно! — удивилась Асэми, ощутив тепло магических прикосновений. — Но если это защитные чары, то почему мы спокойно вошли? Вряд ли нас можно назвать «чистыми душой». У нас много грешков за плечами!
— Потому что мы не представляем угрозы. Такие заклинания могут «чуять» чужие дурные намерения.
Тайхарт и Асэми прошли вглубь огороженной территории, не переставая осматриваться. Помимо самого храма на окружающих землях было множество хозяйственных построек и жилых домов. Всюду виднелись небольшие огородики и загоны с курами.
— Эй, вы кто такие?! — раздался бойкий голос.
Из-за ближайшего строения выбежал юноша, по виду ему исполнилось пятнадцать лет, а потому он казался ровесником Асэми. Паренёк был из расы зверолюдов, на его голове топорщилась пара волчьих ушей, а за спиной неистово бил короткий чёрный хвост.
Тайхарт остановился и посмотрел на агрессивного юношу, тот казался взбешённым, злость буквально сочилась из его прищуренных глаз.
— Сам-то ты кто? — спросил Тайхарт, безуспешно попытавшись вложить в голос доброжелательность.
— Хик меня зовут! — выпалил зверолюд, сжимая кулаки. — И чего ты сюда припёрся? Таким как ты здесь не рады!
— «Таким как я»?
— Да! — выпалил Хик и указал на Асэми. — Я чую на ней рабскую печать! Как ты посмел прийти к храму с рабом? Матушка Ини тебя покарает, а её освободит! Вы все одинаковые — используете нас как игрушки: бьёте, издеваетесь, убиваете! Мерзкий человек!
Хик распалялся всё больше. Было заметно, что он ненавидит рабовладельцев. Возможно, на это у него были причины. На всём архипелаге зверолюды считались низшей расой, а потому чаще остальных становились рабами.
— Грязный, мерзкий эксплуататор!!! — зло выкрикивал Хик. — Всем вам место только в могиле! Сколько ещё у тебя рабов?! Скольких из них ты погубил?! Ты за всех ответишь! Гад, урод, сволочь!
Хик вдруг бросился вперёд и схватил Асэми за руку, а после попытался оттащить её в сторону.
— Бежим! — крикнул он. — На землях храма рабская печать не будет работать! Этот мерзкий человек не сможет тебе приказывать! Ты будешь свободна! Ну же! Я спасу тебя, только не бойся!
— «Мерзкий человек»?! — зло зашипела Асэми, ударив Хика по рукам и заставив его упасть на землю.
Лицо Асэми было даже не красным, а пунцовым. Её переполняли эмоции, заставляя янтарные глаза пылать яростным огнём. Она была в гневе от того, что какой-то мальчишка посмел оскорбить Тайхарта — её обожаемого Повелителя и учителя, даровавшего ей новую жизнь.