Абсолютно бесшумно между ними протянулась тончайшая, незримая нить мистической связи. Предчувствие неотвратимой, фатальной скверны заставило каждого «Червя Духа» в его нутре судорожно заизвиваться от нарастающей тревоги.
Будучи ангелом, в чьих руках зажаты бразды правления «Замком Истока», сыщик козырял целой прорвой способов наглухо обрубить этот контакт. Во-первых, он мог высвободить статус и сокрушительную мощь полноценной мифической формы. Во-вторых, подавив собственных якорей и сыграв на остаточном духовном клейме «Изначального», выжечь заразу. Ну и, наконец, в-третьих — пустить в ход ауру самой серой мглы, благо теперь её резервы подчинялись ему куда охотнее.
Не раздумывая ни доли секунды, он сделал ставку на самый тривиальный, надежный и лишенный малейших побочных рисков вариант.
Вокруг его фигуры стремительно сгустилась иллюзорная пелена серо-белого тумана, и те самые леденящие проекции звездных тел в рассудке бесследно растаяли.
Застыв в легком оцепенении на мгновение, он сноровисто подобрал слова и спросил:
— Неужто этих Внешних божеств так много?
«Индиговый Свет» Хесус, живое воплощение домена «Молитвы», задумчиво погладил рубиновый перстень на правой руке и ответил утвердительным кивком:
— С того самого мига, как «Первозданный» пробудился ото сна, а затем вновь раскололся на части, самые могущественные Внешние божества со всех концов вселенной слетелись в нашу крошечную звездную систему. Кое-кто из Них отчаянно жаждет вернуть свои собственные «сефироты» и характеристики, варварски оторванные и притянутые сюда. Другие же спят и видят, как бы наложить лапы на смежные, совместимые с Ними источники заоблачной мощи.
«„Первозданный“… Выходит, Семь Светов величают самого первого Творца именно „Первозданным“, а не „Изначальным“… Впрочем, если препарировать лингвистику, разница не так уж и велика…» — скрупулезно взвешивая эту мысль, Клейн закинул очередную удочку:
— Варварски оторванные и притянутые сюда «сефироты» и характеристики?
Львиную долю из тех откровений, что только что выдал Индиговый Свет, юноша уловил без труда — как-никак, он и сам загодя выстраивал схожие гипотезы. Зияющим сюрпризом стала лишь эта конкретная деталь.
Живое воплощение домена «Медитации», славящийся своей любовью и мудростью «Синий Свет» Кут Хуми, с благообразной мягкостью просветил его:
— Ваше Высочество, сдается мне, вы прекрасно осведомлены о Законе притяжения Потусторонних характеристик.
Дождавшись согласного кивка, старец с густой, окладистой бородой и крупным сапфиром, венчающим повязку на лбу, продолжил вещать:
— Это незыблемое правило работает отнюдь не только для паранормальных стезей, но и безотказно бьет по «сефиротам» вкупе с мощью самих Внешних божеств. В первую очередь оно затрагивает тех мастодонтов, что вылупились и были сотворены непосредственно самим «Первозданным» — таких, как «Матерь Падения», «Сын Хаоса» и «Матерь Древа Желаний». Затесался ли в эту компанию кто-то еще из пришлых богов, нам, увы, неведомо. Суть в том, что эта троица «Древних», лишившись изрядного куска своих «сефиротов» и сил, куда агрессивнее и маниакальнее прочих рвется осквернить материальную реальность. Они денно и нощно пытаются просочиться в мир духов, дабы заразить нас своей порчей.
Клейн задумчиво, едва уловимо кивнул и задал вопрос, отчаянно ища железобетонного подтверждения:
— Выходит, из тех двадцати двух Потусторонних Путей и девяти «сефиротов», что нынче имеются в наличии, изрядная доля изначально принадлежала Внешним божествам?
— Истинно так, — улучив момент, перехватил слово Сен-Жермен, сжимающий в руке аметист и воплощающий собой домен «Ритуальной магии». — Лишь когда их численность достигла двадцати двух стезей и девяти «сефиротов», мироздание наконец-то нащупало шаткий баланс. Вполне вероятно, что корень этого равновесия таится в глубинных, мистических узах, заложенных самим «Первозданным».
Погрузившись в короткие раздумья, Клейн поинтересовался:
— О каких именно идет речь?
Лицо Сен-Жермена, подернутое тусклой фиолетовой дымкой, источало ауру глубочайшей тайны, когда Он отозвался:
— Взять хотя бы стези «Луны» и «Матери-Земли». Обе они безраздельно принадлежат той самой «Матери Падения». Эта хтоническая сущность возвышается на самом пике пантеона Внешних божеств, и даже лишившись львиной доли Своего «сефирота», сиречь «Материнского Улья», Она ни на йоту не утратила заоблачного статуса. Она — истинная, непререкаемая владычица всех иньских, женских сил в обозримой вселенной.