Спустя какое-то время, разорвав абсолютную, свинцовую тишину, Клейн распахнул глаза. Плавно поднявшись на ноги и водрузив цилиндр на голову, он невозмутимо прошел прямо перед Леонардом.
Едва он поравнялся с выходом, Леонард неспешно поднялся со скамьи и тенью скользнул следом.
Вышагивая друг за другом, они в считанные мгновения миновали порог храма, оказавшись в тихом уголке залитой светом площади.
Леонард устремил задумчивый взгляд на жалкую горстку топчущихся по брусчатке белых голубей и, словно обращаясь в пустоту, глухо проронил:
— Ныне я ношу чин старшего дьякона «Ночных Ястребов». Буквально на днях отбываю обратно в Священный Собор — предстоит недолгое обучение и получение причитающихся моему рангу святых реликвий.
На самом излете этой мировой мясорубки он удостоился экстренного, полевого возвышения, благополучно шагнув на четвертую Последовательность и став «Ночным стражем».
— Вот только бьющей через край радости в твоем голосе я не слышу, — отозвался застывший с ним плечом к плечу Клейн. Сыщик даже не повернул головы, всё так же неотрывно созерцая птиц.
Поэт лишь горько, с едкой самоиронией усмехнулся:
— Я напрочь лишен права на недовольство.
— Меня банально грызет одна мысль: эта божественная бойня свернулась до пугающего стремительно, да и финал оказался совершенно непредсказуемым. Уж не красноречиво ли это вопиет о том, что все наши былые поражения, все те невыносимые лишения, что выпали на долю обывателей — были лишь виртуозной кровавой наживкой в чужой игре?
— Еще до сегодняшнего рассвета я рассуждал в точности так же. Мою душу точно так же рвали на куски глухое непонимание и клокочущая ярость. Вот только сейчас… сейчас я попросту забрел в тупик. Быть может, всё это было… неизбежной, фатальной необходимостью, — Клейн благоразумно не стал кривить душой, выложив всё как на духу.
Леонард провалился в звенящее молчание на пару долгих секунд. Опустив взор на суетливо снующую прямо под ногами белую птицу, он глухо проронил:
— Старик сказал мне слово в слово то же самое…
Не дав собеседнику и шанса вставить реплику, юноша искоса мазнул тяжелым взглядом по бывшему сослуживцу:
— Ты уже вскарабкался на ангельский престол?
Паллес Сороастр еще загодя шепнул ему, что все те грандиозные маневры, которые Клейн проворачивал доселе, служили ничем иным как фундаментом для прорыва в ангельский эшелон.
— Истинно так, — Клейн ответил едва уловимым, медленным кивком. — Вот только этот статус не несет в себе ни заоблачной славы, ни упоительной мощи. Лишь разрывающую агонию, леденящее проклятие и свинцовый груз ответственности.
— С какой стати? — на чистых инстинктах выпалил Леонард.
Клейн благоразумно не стал рубить сплеча. Понурив голову и скользнув нечитаемым взором по собственной тени, стелющейся у ног, он круто развернулся и зашагал прочь, направляясь к выходу с площади.
Отмахав пару-тройку шагов, он, даже не обернувшись и по-прежнему обращаясь к поэту спиной, проронил так тихо, словно мыслил вслух:
— Ты ведь почти стопроцентно помнишь ту самую фразу.
— Мы — стражи, но в то же время мы — жалкие бедолаги, вынужденные денно и нощно биться со смертоносными угрозами и подступающим безумием.
Леонард впал в глухой, леденящий ступор. Лишь спустя несколько звенящих секунд он резко обернулся, устремив тяжелый взгляд вслед Клейну. Увы, его взору предстала лишь удаляющаяся спина облаченного в классический черный плащ и полувысокий шелковый цилиндр джентльмена, который вот-вот грозил бесследно раствориться за поворотом улицы.
С резким, хлопающим шумом крыльев жалкая горстка белых голубей на брусчатке внезапно сорвалась с места. Птицы единой стаей взмыли ввысь, устремившись прямо в бездонную, безмятежную лазурь небес.
Глава 1273 Бедный Арродес
Клейн так и не навестил Бенсона и Мелиссу. Юноша кристально ясно осознавал: нынче он барахтается на слишком уж заоблачных эшелонах, и любая попытка сблизиться с братом и сестрой неминуемо навлечет на их головы фатальную катастрофу. Для тех сущностей, что ни сном ни духом не ведали о его подлинной личности, подобный неосторожный шаг послужил бы ниточкой, позволившей взять на карандаш связи между этой троицей. А уж для тех мастодонтов, кому его прошлое было доподлинно известно, это стало бы железобетонным доказательством: Клейн всё еще цепляется за остатки человечности и по-прежнему до смерти дорожит своей родней.
Именно поэтому держаться от Бенсона и Мелиссы подальше было самым надежным, единственно верным способом их защитить.