С какого угла ни препарируй, эта секретная сводка кристально ясно вопила об одном: Утопия смердит фатальной угрозой, причем порчей насквозь изъеден весь этот проклятый город.
Этот полис, с высочайшей долей вероятности, вообще не существовал в материальной реальности!
Во рту Венделла мгновенно пересохло. Ему почудилось, будто он воочию слышит, как за спиной мерно, волоча по полу тяжелую косу, подкрадывается сама Смерть.
Ведомый чистыми инстинктами, он уже порывался пулей вскочить на ноги, однако титаническим усилием воли обуздал панику, благоразумно не став пороть горячку и выкидывать резких фортелей.
Причиной тому служило жуткое, въевшееся под кожу чувство: и в ночном мраке за окном, и в покоях этажом выше, и в коридоре за дверью затаились мириады незримых глаз, немигающим взором сверлящих его насквозь.
«Что предпринять? Вплоть до сего часа не стряслось ни единой аномалии… Это железобетонно доказывает: останься я в блаженном неведении, шансы благополучно дотянуть до рассвета были бы весьма неиллюзорны… Добрая половина штудированных мной архивов вопиет: вздумай ты в открытую выказать, что раскусил окружающую чертовщину — и угроза неминуемо обрушится раньше срока… Вот только сидеть сложа руки, слепо вверив шкуру фортуне, тоже смерти подобно…» Венделл молниеносно воскресил в памяти багаж прошлых смертоносных передряг и тут же выковал план действий.
Он вознамерился немедля унести ноги обратно на паровой экспресс, дабы хоть отчасти вырваться из капкана Утопии.
Как-никак, там отирались по большей части заурядные люди, тогда как в самом городе смертоносные ловушки зияли на каждом шагу.
Разумеется, нестись сломя голову он не отважился. Ему кровь из носу надлежало нацепить на себя маску абсолютной естественности, виртуозно разыграв спектакль, будто он покинул гостиничный номер посреди ночи и потащился на вокзал по совершенно иной, пустяковой причине.
Оборвав этот вихрь мыслей, Венделл сноровисто упрятал секретную депешу и с ледяным спокойствием поднялся на ноги. Накинув пальто, он привычным жестом водрузил на голову цилиндр.
Вслед за этим, подхватив одной рукой кожаный саквояж, а другой перехватив зонт, он с напускной безмятежностью прошагал к двери и уверенно провернул ручку.
Коридор тонул в густом полумраке. Лишь парочка газовых рожков на стенах источала тусклое, скупое сияние, даруя этой звенящей, мертвенной тишине — где можно было расслышать падение швейной иглы — хоть толику человеческого присутствия.
Едва сыщик переступил порог, как деревянные половицы под его весом предательски, тихонько скрипнули. В этой пробирающей до костей, безмолвной ночи звук прозвучал до пугающего отчетливо, гулким эхом раскатившись в самую даль.
Едва уловимый сведя брови на переносице, Венделл всё так же невозмутимо зачеканил шаг, неумолимо приближаясь к лестнице в самом сердце коридора.
Он вышагивал с бьющей через край уверенностью, напрочь лишенный желания красться или прятаться по теням.
И вот, когда ступени были уже рукой подать, у него за спиной внезапно раздался протяжный, режущий слух скрип.
— Сэр, куда вы… направляетесь? — вслед за этим до слуха Венделла донесся слегка прерывистый, глухой мужской голос.
Тело сыщика вмиг окаменело. Мучительно медленно обернувшись, он воочию узрел, как створка каморки для прислуги приоткрылась, и на пороге, укрытый густой тенью, вырисовался силуэт коридорного.
Венделл молниеносно нацепил на лицо дежурную улыбку и с абсолютным, ледяным спокойствием ответил:
— Я имел неосторожность забыть на борту паровоза весьма ценную вещицу. До смерти боюсь, что её приберут к рукам, вот и приходится возвращаться прямо сейчас.
На этих словах он понизил голос, скомканно, по-соседски посетовав:
— К тому же под этими сводами отгремела кровавая уголовщина. Торчать здесь дальше нет ни малейшего желания, сон всё равно как рукой сняло.
— Приносим глубочайшие извинения, — коридорный учтиво, слегка склонившись, выдал дежурный ответ.
— Будьте покойны, я не стану трепать языком и разносить эти слухи, — клятвенно заверил Венделл, коротко кивнув. Благоразумно не став больше задерживаться, он круто развернулся и зашагал к лестнице.
Быть может, всё дело было в сгустившемся ночном мраке, но спускался он с параноидальной, ювелирной осторожностью, словно балансировал на самом краю гибельной пропасти.
Шаг, второй, третий… Ни на йоту не ослабляя бдительности и спинным мозгом ожидая подвоха от оставшегося наверху слуги, Венделл наконец-то благополучно добрался до первого этажа.