Будучи прожженным мастодонтом на стезе «Провидца» и непревзойденным экспертом по части препарирования сновидений, я благоразумно отбросил ложную скромность, рубанув прямо с плеча:
— Рискну набросать три варианта. Первый: этот морок исподволь подбивает тебя пуститься в слепые поиски, дергая за ниточки твоей судьбы. Второй: иллюзия отчаянно жаждет, дабы ты с головой ушел в её дотошное препарирование, и, воспользовавшись этой лазейкой, начнет капля за каплей, виртуозно отравлять твой рассудок порчей. И третий: ты банально извелся из-за той заварушки с «Богиней Красоты», отчего твое подсознание и вылепило самый первобытный, леденящий душу кошмар.
— Третью гипотезу можно смело отправить в утиль, а вот против первых двух пилюля абсолютно идентична: наглухо выбросить эту чертовщину из головы, не пытаться докопаться до истины и ни за какие коврижки не высовывать нос за пределы Баклунда без критической на то нужды.
Поставив жирную точку, я воочию узрел, как Эмлин с готовностью, без малейших колебаний утвердительно закивал.
Так я и знал: подобный метод умывания рук был для этого парня пределом сокровенных мечтаний.
…………
— Уголовщина с поножовщиной? — я бегло прочесал взглядом переданные мне казенные протоколы, виртуозно сыграв интонацией, дабы обозначить глухое недоумение. — В подобных делах вам бы следовало бить челом маститому барристеру.
Как-никак, я всего-навсего заурядный солиситор, и по букве закона толкать речи в судебных чертогах мне откровенно не по чину.
Разумеется, это лишь сухой, железобетонный фасад. В суровой реальности, покуда дельце не смердит фатальной угрозой и не добирается до уголовного трибунала, любой пронырливый солиситор волен выступать на подмостках и подставлять клиенту плечо.
Сидящий напротив легавый в черно-белой клетчатой униформе расплылся в подобострастной улыбке и защебетал:
— Утопия — городишко до смешного крошечный, барристеров здесь днем с огнем не сыщешь, пришлось бы выписывать спецов из иных краев.
— Ко всему прочему, эту заварушку квалифицируют как банальное превышение пределов необходимой самообороны. Срок там светит смешной, да и цена вопроса не дотягивает даже до четырех сотен фунтов. Такую мелочовку можно смело провернуть через мировой суд. А уж если вердикт о самообороне с треском развалится, тогда и спихнем всё на плечи уголовного трибунала.
«Ишь какой подкованный, неужто спит и видит, как бы переметнуться в адвокаты? Хотя по букве закона уголовщину с превышением самообороны всё равно обязаны спихивать прямиком в уголовный трибунал. Хе-хе, вот она — подлинная прелесть провинциальных дыр, здесь на львиную долю бюрократии благополучно смотрят сквозь пальцы…» Погрузившись в короткие раздумья, я многозначительно угукнул и выдал:
— В таком случае я попробую выстроить линию защиты на полное оправдание.
— И будьте любезны, организуйте мне очную ставку с этой самой мисс Трисси в кратчайшие сроки.
Дотошно пролистав эти казенные сводки, я уже нащупал вполне солидную уверенность в успешном исходе дела. Теперь стержневая загвоздка крылась лишь в одном: сумеет ли сам облик мисс Трисси разжалобить судей и выбить из них искреннюю слезу сочувствия.
Да, не скрою: моя лицензия солиситора — чистой воды липа, виртуозно состряпанная в других краях. Вот только этот факт ни на йоту не умаляет моего железобетонного профессионализма. Просто на том злополучном квалификационном экзамене фортуна слегка вильнула хвостом, подкинув досадную осечку.
…………
Банси? Верду вознамерился наведаться в Банси? Восседая в самом хвосте изъеденного патиной длинного стола, я сверлил взглядом «Повешенного», отчитывающегося перед господином «Шутом», и барахтался в пучине легкого недоумения.
Будучи с головой поглощенным оккультными изысканиями и отчаянно жаждущим вырвать из изгнания мистера «Дверь», Верду и впрямь имел веские резоны сунуть нос в заброшенную гавань Банси. Ко всему прочему, он проторчал в Байаме добрых полгода — наткнуться на местные байки и архивы за такой срок было делом плевым… Стержневая загвоздка крылась в ином: предыдущая негласная слежка «Повешенного» не запеленговала ни малейших предпосылок к такому финту, отчего этот внезапный порыв разил откровенной, режущей глаз дичью… Эту чертовщину кровь из носу надлежит взять на особый карандаш… Я беззвучно, глубокомысленно кивнул собственным мыслям, краем уха уловив, как господин «Шут» величественно обронил: