— Я всего-навсего секретарь кабинета министров, а не старший секретарь. Моя служба отнюдь не настолько каторжная, чтобы наглухо лишить меня законных выходных.
Положа руку на сердце, метить на пост старшего секретаря он и не собирался. Его стержневая цель заключалась в том, чтобы покочевать по разношерстным казенным ведомствам, сколотить солидный багаж опыта и обрасти железобетонными связями, дабы загодя подстелить соломку для грядущего триумфального вхождения в Палату лордов.
Альфред вновь затянулся восточнобаламским табаком и с усмешкой бросил:
— Приятных выходных.
Проводив взглядом брата, благополучно скрывшегося в недрах вагона, генерал спинным мозгом почуял на себе чужие взгляды и уловил приглушенные обрывки фраз:
— А какого дьявола у того поезда ни одной живой души не трется?
— Да там же, почитай, пустые вагоны.
— Ха-ха, дерёвня! Это же спецсостав, загодя арендованный какой-то заоблачной шишкой за баснословные деньги. Спору нет, для вас подобный шик в диковинку, но зарубите на носу: в Баклунде, Констоне да и прочих мегаполисах такие финты сплошь и рядом. Стоит эдакому мастодонту сорваться в вояж с домочадцами, как следом неминуемо тащится целая орава челяди, а то и зверинец прихватывают. С какой стати им тереться бок о бок с заурядной чернью?
— Вон оно как…
— И кто же этот небожитель, интересно?
Альфред чуть скосил глаза. На соседнем, втором перроне, прямо через пустующие рельсы, переминалась с ноги на ногу изрядная толпа зевак в серо-голубых мундирах, с нескрываемым любопытством пялясь в его сторону.
Дистанция между ними пролегала вполне приличная. Не козыряй Альфред своим обостренным, паранормальным слухом, он бы ни за какие коврижки не разобрал их бормотания.
— Кто это такие? — повернув голову, поинтересовался генерал у своего адъютанта.
Он лишь безошибочно опознал в их одеяниях казенную униформу железнодорожных компаний.
Офицер молниеносно развернулся, выцепил взглядом дежурного по перрону и сноровисто навел справки.
Не прошло и минуты, как адъютант легкой рысцой вернулся обратно и глухим шепотом доложил:
— Генерал, это сборная солянка диспетчеров со всех уголков Королевства. Нынче они проходят в столице экспресс-курсы повышения квалификации.
Альфред едва уловимо кивнул, бросив еще один мимолетный взгляд на соседнюю платформу.
Возраст этой братии варьировался от совсем зеленых юнцов, едва разменявших второй десяток, до глубоких старцев с выбеленной сединой шевелюрой. Впрочем, львиную долю составляли тертые калачи тридцати-сорока лет, чьи виски уже щедро тронула изморозь.
…………
Море Соня, «Город Щедрости» Байам.
Под покровом ночи Верду, сжимая в руке саквояж, в котором не водилось ровным счетом ничего ценного, на утлой лодчонке покинул безопасную гавань и вскарабкался на борт пиратского судна.
Как-никак, седьмая Последовательность стези «Ученика» откровенно пасовала в открытых боевых стычках. И пускай в закромах Верду пылились Запечатанные артефакты, он до смерти страшился их пагубных побочных эффектов, благоразумно не пуская их в ход без критической на то нужды. А посему, дабы не искушать судьбу и не дразнить алчность пиратов, к которым он не питал ни капли доверия, бедолага взял с собой лишь самый скудный, бросовый скарб.
Один из дежуривших на палубе корсаров смерил Верду цепким взглядом и с ехидным цоканьем рассмеялся:
— Остынь, приятель, мы свято чтим уговор. Раз уж ты отстегнул полновесную монету за проезд, рыб кормить мы тебя точно не бросим. У нас тут, почитай, надежнее, чем на любом пассажирском корыте — как минимум, пиратского абордажа можешь не шугаться.
Заметив, что пассажир провалился в глухое молчание, всем своим видом источая первобытный мандраж, флибустьер с самодовольной ухмылкой швырнул ему ключ:
— Вторая палуба, самая крайняя каморка по коридору.
Сноровисто поймав латунный ключ, Верду юркнул в надстройку. Одолев пролет лестницы, он зашагал по тускло освещенному коридору в самые недра судна.
Весь этот ярус, судя по всему, был отведен под специфическую публику, которую самый разный рок вынудил путешествовать пиратскими тропами. По пути мужчине то и дело попадались люди, ни на йоту не смахивающие на отпетых морских волков.
В этой пестрой толпе мелькали и девицы в кричаще-откровенных нарядах, до боли напоминающие дешевых портовых путан; и лоснящиеся от пота, пузатые коммерсанты средних лет; и щеголяющие в плащах да цилиндрах молодые люди с ледяным, пронизывающим взором.