— Я буду дожидаться вас в Утопии. Надеюсь на скорую встречу.
Обронив это, констебль круто развернулся на пятках, переступил порог дома и скрылся на улице.
На протяжении всей этой короткой сцены Венделл словно угодил под леденящее заклятие. Уподобившись высеченному из камня изваянию, он так и простоял как вкопанный, не смея даже моргнуть.
Лишь спустя добрый десяток томительных секунд сыщик наконец-то вынырнул из этого наяву развернувшегося кошмара. Его ватные ноги предательски подогнулись, и он грузно завалился вбок, с натугой опершись правой рукой о дверной косяк.
Буквально минуту назад его грыз первобытный, животный ужас от мысли, что Байерс скрутит его силой и утащит обратно в ту самую, напрочь стертую из реальности Утопию.
Случись подобное, одному богу было известно, удастся ли ему вообще вырваться оттуда живым. Шансы сгинуть без следа, навсегда канув в небытие, взлетали до небес.
И этот непредсказуемый, таящий леденящую неизвестность финал пугал его куда хлеще, нежели мгновенная, бесславная кончина.
«Рвать когти! Кровь из носу надлежит немедля слить эту агентуру наверх! Скрутить легавого из Утопии, выпотрошить подлинную изнанку этого проклятого полиса и выковать железобетонный план по ликвидации угрозы!» — стряхнув оцепенение, Венделл титаническим усилием воли взял себя в руки, изготовившись подать сигнал приставленным к нему негласным соглядатаям из МИ-9.
И лишь в эту секунду разведчик с досадой констатировал, насколько топорно и бездарно он отреагировал на визит. Бедолага банально упустил шанс отсемафорить условным жестом затаившимся в тени коллегам, что гость пахнет керосином. Он даже не попытался потянуть резину, дабы дать ищейкам время самим почуять неладное. Да что там — он напрочь забыл о своих былых шпионских талантах и не соизволил исподволь выведать, в какой ночлежке Баклунда бросил кости Байерс и на какой паровой экспресс взял обратный билет!
Паника сковала его настолько глухо, что он на чистых инстинктах скатился к самому жалкому, пассивному алгоритму поведения, лишь бы не спровоцировать фатальный форс-мажор.
Поймав себя на этой мысли, Венделл пулей выскочил за порог. Юноша бросил тяжелый взгляд туда, куда удалился Байерс, вот только от пришлого легавого не осталось и следа.
Выходец из Утопии уже благополучно растворился в пестром, суетливом потоке экипажей и прохожих.
Отведя взор, сыщик опустил глаза на зажатую в руке казенную макулатуру, и его душу кольнула свежая порция грызущей тревоги:
«Что стрясется, если я забью на повестку и не соизволю явиться на суд в Утопию?»
Чем глубже он препарировал эту мысль, тем сильнее его пробирал животный страх. Икры вновь предательски обмякли, и он торопливо выкинул условный жест, маякуя засевшим в засаде сослуживцам о критической аномалии.
…………
Западный район, улица Беллото, 9.
Получив агентурные сводки о том, что в Баклунде засветился выходец из Утопии, Сио впала в дикую смесь искреннего шока и глухой растерянности.
Опираясь на её недавнюю дотошную слежку, Утопия должна была покоиться в неком наглухо сокрытом измерении, балансируя на тонкой грани между материальной реальностью и мороком. А чужакам дозволялось просочиться внутрь исключительно через хаотично блуждающие, случайные врата.
И то, с какой стати этот капкан вообще впускал и выпускал залетных путников, почти стопроцентно диктовалось жесткими рамками оккультного таинства.
А посему, в картине мира Сио, аборигенам Утопии было напрочь заказано покидать родные пенаты и бесцельно шляться по внешнему миру.
Неужто и это — часть ритуала? И какова подлинная, глубинная суть этих обитателей? Они бьют поклоны господину «Шуту»? Числятся в соратниках «Мира» Германа Воробья? Сио, скрупулезно выпотрошив у подчиненных приметы ублюдка из Утопии, за неимением более детальных сводок благоразумно ретировалась обратно в штаб-квартиру МИ-9. Девушка барахталась в сомнениях: стоит ли давать отмашку на тотальную, полномасштабную облаву?
Она ни на йоту не была уверена, придется ли подобная самодеятельность по вкусу господину «Миру», и до смерти боялась пустить Его священное таинство под откос.
Нервно отмахав пару кругов по кабинету, Сио твердо вознамерилась вознести мольбы господину «Шуту», испрашивая Владыку ретранслировать её грызущие вопросы «Миру» Герману Воробью.
Шагая к рабочему креслу, её взгляд вскользь зацепился за пухлую папку с рапортом, покоящуюся на столешнице.
То были агентурные сводки, состряпанные её оперативниками. Манускрипт железобетонно констатировал: львиная доля пассажиров того злополучного экспресса благополучно добралась до столицы без малейших аномалий, однако одна-единственная особа так и осела в Утопии.