Впрочем, сегодня они чеканят шаг вовсе не ради парада. Их путь лежит прямиком к храму, дабы осыпать благословениями новоиспеченную супружескую чету.
К слову о бракосочетаниях. Есть в Утопии одна зияющая, непостижимая для моего рассудка странность: во всем полисе возвышается лишь один-единственный храм, бьющий поклоны «Богине Вечной Ночи». Как-никак, на просторах Королевства даже в самом захудалом городишке испокон веков кучкуются как минимум два прихода — один во славу «Богини Вечной Ночи», а другой непременно отдан под юрисдикцию «Повелителя Бурь».
Вплоть до нынешнего дня мне и в страшном сне не могло привидеться, что в Лоэне сыщется самый заурядный городок, чья паства хранит монолитную, эксклюзивную верность лишь одному божеству.
Впрочем, для меня лично эта диковинка не сулит ни малейших треволнений. До своего восемнадцатилетия, находясь под свинцовым гнетом семейных устоев, я была вынуждена покорно молиться «Повелителю Бурь». Но едва за моей спиной закрылись двери гимназии, на меня снизошло кристально ясное озарение: именно Владычица Ночи является воплощением подлинного, первозданного милосердия и всепрощения.
Но вернемся к самой церемонии. Буквально на днях мне посчастливилось затесаться на одну такую свадьбу, и я воочию убедилась: Утопия таит в рукаве парочку весьма специфических, колоритных брачных обычаев.
Самый дивный штрих, вызвавший у меня искренний восторг — это финал венчания. Когда священник торжественно скрепляет узы, новоиспеченные муж и жена отвешивают друг другу обоюдный, глубокий поклон. В этом жесте нет ни грамма превосходства или подчинения — лишь кристально чистая, благоговейная признательность за готовность разделить одну судьбу на двоих.
Сдается мне, именно так во плоти и выглядит тот самый незыблемый догмат о равенстве полов, что проповедует Богиня…
Ко всему прочему, свадебный банкет здесь щедро сдобрен диковинными игрищами. К примеру, молодоженов в обязательном порядке вытягивают на сцену, заставляя выкладывать во всех красках историю своей любви.
Для самих виновников торжества это, пожалуй, отдает жгучим, невыносимым стыдом. Зато для греющих уши зевак — это воистину уморительное, захватывающее представление. Спору нет, я и сама разделяю этот восторг, вот только вздумай я пойти под венец — ни за какие коврижки не позволю вписать подобный балаган в собственный сценарий.
На той самой гулянке мне довелось внять, пожалуй, самой пронзительной и щемящей байке о чувствах за всю мою недолгую жизнь. Если фортуна улыбнется, а вам, мои дорогие читатели, придется по вкусу этот формат, я непременно переложу её на бумагу. Разумеется, виртуозно перекроив имена и сгладив пикантные детали, дабы не навлечь на ту сладкую парочку лишних пересудов…
И всё же стержневая, железобетонная причина моей пылкой любви к Утопии кроется в местной кухне — стряпня здесь поистине божественная. Пускай рестораций в городе кот наплакал, уровень они держат заоблачный. А пальму первенства, безо всяких сомнений, гордо несет заведение при моей гостинице «Ирис».
Будь то банальный стейк из говядины, отбивные из свинины, барбекю с дымком или нежнейшая жареная рыба, равно как и куда более зубодробительные изыски вроде рагу из ягнятины с зеленым горошком, сливочного супа, картофельного пюре на густом масле или запеченных картофельных шкурок — абсолютно каждое блюдо выковано с мастерством истинного столичного кулинара. Вдобавок здешние повара обожают пускаться в диковинные, дерзкие эксперименты: на свет божий то и дело появляются пряные, кисло-сладкие мясные кубики или же рыба, многократно, ювелирно глазированная целой россыпью специй прямо на углях…
Даже в казалось бы консервативной, лишенной простора для маневра выпечке местные маэстро не стали опускать руки. В этом полисе мне посчастливилось отведать такую прорву разношерстных тостов, что диву даешься: с прослойкой из таро, с картофельным пюре, щедро сдобренные сливочным маслом или взбитыми сливками, а то и вовсе усыпанные кусочками фруктов… Было бы желание, а лакомиться новинками, ни разу не повторившись, можно целую неделю напролет.
Но венцом этого гастрономического великолепия по праву признаны их десерты:
Сливочные пудинги, фруктовые желе, торты «Черный лес», морковные и молочные бисквиты, тающие во рту оладьи, нежнейшие яичные тарты…
Выводя эти строки, я физически ощущаю, как мой желудок вновь сводит судорогой голода. Именно эта обжорливая вакханалия держит меня здесь вот уже целую неделю, наглухо отбивая охоту паковать чемоданы. Признаться честно, нынче меня до смерти грызет тревога не за толщину кошелька, а за собственную талию. Я одновременно и возношу хвалу небесам за то, что в номерах не водится весов, и про себя осыпаю хозяев проклятиями за это же самое упущение.