Этот первобытный ужас перед бездонной неизвестностью то и дело сдавливал горло мертвой хваткой, лишая кислорода и превращая каждую минуту ожидания в изощренную пытку.
Порой Венделл грешным делом ловил себя на мысли: а вдруг его упрямое нежелание возвращаться в Утопию — чистой воды самоубийственная дурость?
Как-никак, опираясь на тот скудный, выстраданный багаж опыта, что он успел там сколотить, вырисовывался весьма сносный расклад: покорно припрись он в Утопию и дай показания в защиту Трисси, шансы благополучно унести ноги и сохранить шкуру были бы весьма неиллюзорны.
По крайней мере, до сего дня до ушей разведчика так и не долетело ни единой байки о том, что кто-то сгинул или слетел с катушек из-за этого проклятого полиса. Местная публика, пускай и отдавала откровенной сюрреалистичной дичью, в целом вела себя вполне дружелюбно и беззлобно.
«Я ведь просто подставил плечо, они должны в ножки мне кланяться, а не рыть под меня яму…» — чем глубже Венделл погружался в эти дебри, тем сильнее уверялся: уж лучше пойти ва-банк и шагнуть прямо в пасть угрозе, нежели вариться в этом выматывающем котле тревоги и медленно сходить с ума.
Разумеется, он ни на йоту не сомневался в монолитной мощи и эгиде самой штаб-квартиры МИ-9. Вздумай этот оплот дать слабину, и ему бы не оставалось ничего иного, кроме как досрочно отправиться на рандеву с «Повелителем Бурь».
Хух… С шумом выдохнув, Венделл тяжело рухнул в кресло. Небрежным жестом он выудил первую попавшуюся под руку книгу, отчаянно силясь хоть как-то убить время.
Вот только клокочущая внутри паника наглухо обрубила возможность вникнуть в сюжет. Бедолага принялся суетливо, с пулеметной скоростью перелистывать страницы, покуда с оглушительным, яростным хлопком не захлопнул томик.
Зажмурившись, юноша вознамерился вздремнуть хотя бы пару минут.
Барахтаясь в зыбком, туманном мороке, Венделлу внезапно почудилось, будто он вновь перенесся в Утопию, прямо под своды того самого суда. Загвоздка крылась лишь в том, что он отыгрывал роль не ключевого свидетеля, а банального, безмолвного зеваки в зале.
Его взору предстало, как Трисси, из-за острой нехватки железобетонных улик, получает от судьи отказ в признании самообороны и отправляется прямиком на скамью подсудимых уголовного трибунала. Юноша воочию узрел, как по щекам этой хрупкой леди катятся горькие слезы, а губы кривятся в до одури пронзительной, щемяще-прекрасной улыбке отчаяния.
Венделл, словно ошпаренный, пулей вырвался из объятий кошмара. Уставившись остекленевшим, тяжелым взглядом на горящий впереди газовый рожок, сыщик замер как вкопанный, напрочь лишившись способности пошевелить хоть пальцем.
«А вдруг вся чертовщина кроется в самой Утопии, а тамошние обыватели ни в чем не повинны? Выходит, моя трусость и побег вполне могут стоить жизни этой несчастной леди…» — Венделл отвел взгляд, в его душе зашевелились робкие ростки сомнения, вот только сломить сковавший нутро первобытный страх они так и не смогли.
Тяжело опершись о столешницу, юноша поднялся на ноги. Он медленно побрел к двери, намереваясь немного проветриться в коридорах штаб-квартиры МИ-9 и хоть каплю унять колотящееся сердце.
Едва переступив порог и отмахав пару-тройку шагов по переходу, сыщик внезапно уловил голоса. Из приоткрытой двери соседнего кабинета доносилось эхо оживленной беседы: сослуживцы перемывали косточки свежим материалам, завязанным на ту самую Утопию:
— Слыхали последние новости? Очередной бедолага, угодивший в эту Утопию — самый заурядный кучер. Он вез тамошнего коммерсанта прямиком в портовый район, свернул буквально за пару углов и с остолбенением констатировал, что округа сменилась до неузнаваемости.
— Нам кровь из носу надлежит спустить циркуляр-предупреждение всем столичным возницам. Хм, благоразумнее будет приравнять это словечко «Утопия» к вражескому шпионажу, дабы их скудные умы осознали весь масштаб фатальной угрозы.
— Сама механика входа и выхода из этой дыры вселяет поистине леденящий кровь ужас.
— И не поспоришь. Порой меня грызут параноидальные подозрения, что этот проклятый портал способен разверзнуться абсолютно где угодно.
— Да бросьте, там стопроцентно заложены свои жесткие лимиты и предохранители. Не может же эта чертовщина творить всё, что ей вздумается… Иначе бы я банально пошел отлить в уборную, а вынырнул бы уже посреди их улочек.
— Если дотошно препарировать те скупые закономерности, что мы уже успели нащупать, в теории подобный сценарий вполне себе реален.