Поскольку ни Эрихог, ни господин «Гнев» не брали её на мушку, этот побег обошелся без сучка без задоринки. А благодаря тому, что она уже вскарабкалась на четвертую Последовательность и обладала толикой божественности, вынырнуть из грез удалось в считанные мгновения.
Одри резко распахнула глаза. Первым делом её взор выхватил хрустальную люстру, подернутую бледным багровым светом, а затем — густой, непроницаемый ночной мрак, затопивший спальню.
Не теряя ни секунды, девушка грациозно соскользнула с кровати. Метнувшись к окну, она устремила тревожный взгляд наружу.
Особняк утопал в звенящей тишине. Округа безмятежно спала, не выказывая ни малейших признаков надвигающейся чертовщины.
Одри сурово свела изящные брови на переносице. В ту же долю секунды она отпочковала от себя «Виртуальную личность», виртуозно внедрив этот фантом прямиком на ментальный остров одного из ночных дозорных.
Аристократка кристально ясно помнила: тот самый лабиринт грез был сшит из мириад чужих душ. Стоит лишь леденящей скверне этих двух кошмаров вырваться на волю и расползтись по округе, последствия обернутся фатальной, немыслимой катастрофой.
А посему ей кровь из носу надлежало сыграть на опережение и перебудить всех обитателей поместья до того, как грянет гром.
Уже в следующее мгновение тот самый дозорный внезапно вскинул руку. Сноровисто сорвав с пояса гранату и выдернув чеку, он с размаху швырнул её прямо в пустующий сад.
Ба-бах!
Оглушительный грохот взрыва разорвал ночную тишину, в одночасье перебудив всех спящих.
Не дав эху растаять, охранник истошно, во всю глотку завопил:
— Вражеская атака!
— Вражеская атака!
Граф Холл вкупе с супругой уже разменяли шестой десяток, отчего их сон давно перестал быть богатырским — чета подскочила в ту же секунду. Хибберт, пускай и спал без задних ног, всё же с горем пополам вынырнул из оцепенения под аккомпанемент этого грохота. А уж Альфред, будучи тертым калачом, и вовсе распахнул глаза еще в тот самый миг, когда граната только-только сорвалась с руки дозорного.
Вслед за ними один за другим повскакивали мажордом, горничные, лакеи, телохранители и гвардейцы. Их лица исказились в дикой смеси глухого непонимания и искренней оторопи — никто не брал в толк, какая чертовщина творится за окном.
Увы, в самых дальних уголках поместья, куда эхо взрыва долетело лишь приглушенным хлопком, парочка слуг так и не сумела вовремя вырваться из объятий Морфея.
Каких-то жалких пару секунд спустя эти бедолаги забились на своих койках в невыносимой, первобытной агонии. Словно змеи, сбрасывающие старую чешую, они с тошнотворным чавканьем содрали с себя всю внешнюю кожу, в долю секунды переродившись в гротескных, изувеченных кровавых монстров.
И даже испустив дух, они так и не распахнули глаз.
В этот самый миг Одри воочию узрела, как в пучинах Океана коллективного бессознательного тот исполинский пепельно-белый дракон, с шумом расправив крылья, стремительной торпедой уносится прочь. А буквально на пятки Ему наступал гигантский белый кролик.
В мгновение ока гулкий, раскатистый рев левиафана эхом разнесся по бескрайним иллюзорным водам:
«Адам — отнюдь не обязательно Адам. Ровно так же, как и я — не обязательно Эрихог».
Услышав это, силуэт исполинского кролика резко сбросил скорость, в конце концов окончательно замерев на месте.
Любая леденящая чертовщина тут же сошла на нет, и округа благополучно вернулась в свое первозданное, безмятежное русло.
…………
В таинственных чертогах над серой мглой, под сводами древнего, монументального дворца.
«Адам так и не соизволил вмешаться?» — «Шут» Клейн сурово свел брови на переносице. Переведя фокус внимания обратно на Утопию, Владыка лично перехватил бразды правления, отстранив «Червей Духа» от их слепой, инстинктивной вахты.
Юноша с параноидальной дотошностью прочесал взглядом каждый дюйм своего полиса марионеток, однако так и не нащупал ни единой, даже самой крошечной аномалии.
Глава 1344 Человечность
Удостоверившись, что в полисе марионеток царит абсолютное спокойствие и нет ни малейших аномалий, Клейн вновь с головой провалился в раздумья о злоключениях мисс «Справедливости»:
'Выходит, облаву на этого Дракона Разума, Эрихога, срежиссировал вовсе не Адам, а сам Гермес?
Будь иначе, Адам ни за какие коврижки не упустил бы шанса низойти лично. А Эрихогу не удалось бы так играючи выскользнуть из капкана — Ему бы почти стопроцентно пришлось пустить в ход второй «Город Чудес», дабы выгрызть себе хотя бы призрачный шанс на спасение.