Разрушитель Порядка, Тень Порядка:
«Страна Беспорядка» + «Уникальность» стези «Темного Императора» + «Уникальность» стези «Судьи» + 1 Потусторонняя характеристика «Принца Разрушения Порядка» + 1 Потусторонняя характеристика «Руки Порядка».
Уничтожающее Бедствие, Изначальное Зло:
«Город Бедствий» + «Уникальность» стези «Демонессы» (Демонессы Хаоса, Изначальной Демонессы) + «Уникальность» стези «Красного Жреца» + 1 Потусторонняя характеристика «Апокалипсиса» + 1 Потусторонняя характеристика «Завоевателя».
Отец Демонов, Владыка Мутантов, Источник Проклятий:
«Мир Теней» + «Уникальность» стези «Бездны» + «Уникальность» стези «Скованного» + 1 Потусторонняя характеристика «Монарха Скверны» + 1 Потусторонняя характеристика «Богомерзкого отродья».
Демон Знаний, Безумная Тайна:
«Пустошь Знаний» + «Уникальность» стези «Отшельника» + «Уникальность» стези «Совершенного» + 1 Потусторонняя характеристика «Императора Знаний» + 1 Потусторонняя характеристика «Просветителя».
Ключ Света, Бесконечный Хаос, Воплощение Судьбы:
«Ключ Света» + «Уникальность» стези «Колеса Фортуны» + 1 Потусторонняя характеристика «Исполинского Змея»'.
«Так вот они какие — титулы „Древних“, намертво повязанные с каждым из девяти сефиротов…» — завершив чтение, Клейн не удержался от мысленного, тяжелого вздоха.
Окажись в их с великим императором Расселом арсенале подобный пласт оккультных знаний чуточку раньше, ни один из них не барахтался бы нынче в таком беспросветном, гибельном капкане.
«Порой даже не прибегая к паранормальным талантам, сами знания железобетонно приравниваются к сокрушительной силе… Тот титул, что выковывается из слияния стезей „Земли“ и „Луны“, всё же несет в себе отличия от имени „Матери Падения“. Стало быть, это и впрямь лишь отсеченный кусок Её подлинной сути. Выходит, у того Внешнего божества, что окопалось на луне, из былого арсенала остались лишь титулы и власть „Матери Падения“, „Истока Зла“ и „Неуничтожимой“… Следуя той же железной логике, полный титул „Матери Древа Желаний“ нынче почти стопроцентно звучит как „Матерь Древа Желаний“, „Бог Безумия“ и „Вопиющий в Вечности“… С „Сыном Хаоса“ всё куда мутнее — эта сущность словно сквозь землю провалилась, и докопаться до Её подлинной изнанки никому не по зубам…» — Клейн едва уловимо, глубокомысленно кивнул собственным мыслям.
Следом он задал резонный вопрос:
— Судя по этим выкладкам, «Всеведущий и Всемогущий» безоговорочно правит балом. Следом за ним, на второй строчке, высятся «Повелитель Тайн» и «Сводящий воедино Пространство и Время». А уж все остальные кучкуются на третьем ярусе.
Сыщик выковал этот вердикт, опираясь исключительно на число поглощенных паранормальных стезей, благоразумно вынеся за скобки Внешних божеств.
Адам, не отрывая взора от «Скрижали Богохульства», мягким, умиротворяющим баритоном возразил:
— Отнюдь.
— Количество авторитетов, спору нет, перекликается со статусом и эшелоном, вот только это далеко не всё. Подлинная суть кроется в их уникальной специфике, первобытной мощи и символизме.
— Едва тот самый Первозданный Творец раскололся на части, на absolute-ном пике пантеона «Древних» воцарились «Три Опоры». Первая — это «Господь», «Всеведущий и Всемогущий». Вторая — «Повелитель Тайн», «Король Пространства и Времени». И, наконец, третья — «Матерь Падения», «Исток Зла».
Услышав этот финальный аккорд из уст Адама, Клейн на чистых инстинктах опустил взгляд на свой левый рукав, где надежно пряталось «волшебное зеркало» Арродес.
«Немудрено, что эта стекляшка как-то ляпнула, будто воочию узрела во мне „Опору“ и „Доминирование“…» — на юношу снизошло кристально ясное озарение, и он проникся к словам «Фантазера» еще большим доверием.
В эту самую секунду Адам, ни на йоту не изменив размеренного тона, веско добавил:
— Ныне две первые Опоры прозябают лишь в форме голых сефиротов. А «Матерь Падения», у которой варварски вырвали «Материнский Улей» вкупе с двумя паранормальными стезями, де-факто скатилась до уровня остальных Внешних божеств, сохранив за собой лишь голый символизм «Опоры».
Не торчи в его собственной груди окровавленный деревянный кол, Клейн бы почти стопроцентно решил, что их беседа проходит в донельзя теплой, душевной обстановке. Пару раз его даже накрывало сюрреалистичным мороком, будто они с Адамом — закадычные приятели, вольготно перемывающие косточки оккультным тайнам в ожидании, пока Его отпрыск Амон вернется домой к ужину.