Разумеется, в роли «ужина» здесь выступал сам Клейн… «Надо отдать должное: власть „Зрителей“ исподволь перекраивать чужое восприятие, эмоции и рассудок воистину пугает до дрожи…» — титаническим усилием воли вколачивая в подкорку приказ держать ухо востро, сыщик с легким недоумением подал голос:
— А я-то грешным делом полагал, что статус «Опоры» по зубам лишь таким Внешним божествам, как «Матерь Падения», в чьих руках зажаты два, а то и все три сефирота.
Адам плавно опустил глаза на серебряное распятие, покоящееся у Него на груди, и проронил:
— В Её арсенале таится лишь один-единственный сефирот.
— В заурядных реалиях раздробить сефирот физически немыслимо. Этот трюк удался лишь в тот самый роковой миг раскола Первозданного Творца. Тогда-то на свет и вылупились Его воплощения «Слияния» и «Расщепления», чьей сокрушительной мощи хватило, дабы разорвать сефироты на части и притянуть эти ошметки прямиком на нашу планету.
— Иными словами, нынешний сефирот «Матери Падения» являет собой огрызок, а значит, и грядущий Древний под титулом «Матерь Всего Сущего» тоже окажется неполноценным мастодонтом? — не удержался от уточнения Клейн.
Уголки губ Адама едва уловимо дрогнули, вылепив подобие легкой усмешки:
— На первых порах всё именно так и было. Вот только сефироты таят в себе власть к самовосстановлению. Нынешний фундамент «Матери Падения» уже напрочь лишен изъянов, да и оторванный «Материнский Улей» точно так же способен взрастить собственного Древнего. Зияющая брешь кроется лишь в одном: нынче «Матерь Падения» вынуждена довольствоваться жалкими крохами своего символизма «Опоры». И вернуть всё на круги своя Она сможет лишь в том случае, если вновь наглухо поглотит «Материнский Улей».
— Этот казус, в свою очередь, спровоцировал легкую, гротескную мутацию в механизмах зарождения жизни и иньских силах по всей вселенной. Впрочем, несколько десятков тысяч лет для астрономического масштаба — срок крайне короткий, так что пагубное влияние еще не успело распространиться.
— Что же до того, во что выльется финт, если какое-нибудь Внешнее божество наложит лапы на смежный сефирот, обзаведясь сразу двумя источниками… тут даже Мой взор пасует перед неизвестностью. До сего дня лишь тот самый Первозданный Творец умудрялся удерживать в Своем нутре больше одного сефирота. Увы, стоило Ему лишь стряхнуть с Себя сон, как Его неминуемо разрывало на куски.
Клейн глубокомысленно кивнул и, тщательно взвешивая слова, закинул удочку:
— Первозданный Творец вобрал в Себя как минимум девять сефиротов. Этот факт отнюдь не ставит железобетонный крест на владении двумя или даже тремя источниками. Сдается мне, в этом уравнении обязан быть некий критический рубеж.
— На сегодняшний день проверить эту теорию на прочность банально некому, — Адам вновь сомкнул пальцы на серебряном распятии. — Впрочем, смею предположить, что кое-кто из мастодонтов в свое время всё же рискнул сыграть в эту рулетку. Как-никак, тяга к слиянию — это первобытный, неистовый инстинкт. Вот только финал их авантюр канул в Лету.
— И кто же эти смельчаки? — Клейн машинально погладил торчащий из собственной груди окровавленный кол.
Адам вновь устремил ледяной, ровный взгляд на возвышающийся впереди стометровый крест и бесстрастно изрек:
— Тот самый «Господь» родом с зари Первой Эпохи — Его еще величают «Первозданным». Ну и, разумеется, сам «Повелитель Тайн». Тот, к кому ты то и дело бьешь челом, поминая…
Обронив это, Адам искоса мазнул по Клейну взглядом и, виртуозно спародировав интонацию, добавил:
«Небесного Достопочтенного Небес и Земли, дарующего благодать».
«…Эта парочка мастодонтов, погляжу, уже благополучно сыграла в ящик… Стало быть, их суицидальные эксперименты обернулись глухим фиаско?» Клейн еще даже не успел выковать в уме подходящую ответную реплику, как Адам отвернулся. Вперив взор во вторую «Скрижаль Богохульства», Он продолжил вещать:
— В чем Я уверен железобетонно: некоторые сефироты на дух не переносят соседства друг с другом, и слить их воедино физически немыслимо.
— В нашей вселенной кроется еще одна, сокрытая во мраке Четвертая Опора. Она — абсолютный символ финала всего сущего, неминуемого краха как самих «Древних», так и всего мироздания. Её фундамент намертво зиждется на двух сефиротах: «Реке Вечной Тьмы» и «Городе Бедствий».
— Проще говоря: сумей Богиня обернуться «Вечной Тьмой», «Сингулярностью Всего Сущего» и «Сводящим воедино Пространство и Время», Она получила бы власть пойти еще дальше — подмять под Себя стези «Демонессы» и «Красного Жреца», вобрать в Себя «Город Бедствий» и стать истинной Четвертой Опорой. Вот только в этот самый миг Её ждал бы неизбежный финал: либо погрузиться в вечную спячку, либо расколоться на части помимо собственной воли, либо и вовсе спровоцировать гибель всего мироздания — включая Её Саму и нас с тобой, дабы запустить весь цикл с чистого листа.