Для Клейна подобный гротескный финал стал одновременно и громом среди ясного неба, и абсолютно закономерным исходом.
Закономерность крылась в том, что он самолично, своими руками срежиссировал этот спектакль! Его «Черви Духа», несущие вахту в «Замке Истока», ювелирно пустили в ход «Прививку», намертво сплетя нынешние кондиции Рассела с тем самым состоянием Сокрытия, через которое некогда прошел сам Клейн!
А вот шок вызвало то, что Адам, дьявол Его побери, ни словом, ни полсловом не обмолвился Заратулу о том, что с фантомом Рассела стоит держать ухо востро.
Еще тогда, почуяв неладное и раскусив, что события складываются слишком уж гладко, Клейн благоразумно подстелил соломку. Оседлав мистическую связь между сакральным символом «Шута» и печатью, сковывающей Рассела, он через пульсирующую световую точку молитвы переправил одного из своих «Червей Духа», щедро накачанного директивами и волей. Обернув червя в луч света, он швырнул его спящему земляку, дабы вырвать того из объятий сна. И, пустив в ход «Чудо», сыщик ссудил монарху крошечную искру мощи, способную на краткий миг наглухо подавить разъедающую скверну «Матери Падения».
Выковывая этот план, Клейн закладывался на самый фатальный, леденящий душу сценарий: его подлинное тело попадает в глухой капкан, напрочь лишаясь возможности навести мосты с «Замком Истока», а оставленные там и раскиданные по свету «Черви Духа», сорвавшись с цепи, впадают в первобытное безумие, обрубая все шансы на спасение.
Стоит лишь отправленному Расселу паразиту пойти мутациями — и Император молниеносно смекнет, что пахнет жареным. Пустив в ход таланты «Темного Императора» по извращению незыблемых устоев, Он виртуозно исказил бы реальность, заставив сходящего с ума «Червя Духа» продержаться в адекватности еще толику драгоценного времени.
Что же до того, какой именно спасительный план выкуют в совместном мозговом штурме «Червь Духа» и сам Рассел — об этом Клейн ни сном ни духом не ведал.
И именно в этом крылась подлинная, железобетонная причина, позволившая ему виртуозно обвести Адама вокруг пальца!
Пройдя сквозь горнило Зала Честности, сыщик кристально ясно усвоил один леденящий факт: перед лицом «Фантазера» утаить хоть что-то попросту немыслимо. Любая мысль о спасении, промелькнувшая в его голове — будь то давняя заготовка из солидного багажа опыта или же спонтанное, сиюминутное озарение — неминуемо окажется как на ладони перед всевидящим оком и слухом Адама.
На Его заоблачном уровне единственной лазейкой для обхода этого ментального катка было одно: сделать так, чтобы сам Клейн даже не подозревал, откуда и как придет спасение.
Спору нет, «Фантазер» Адам безошибочно ведал о том, что один из «Червей Духа» юноши засел в усыпальнице «Темного Императора» Рассела Густава, и прекрасно понимал: козырь в рукаве сыщика берет исток именно оттуда. Вот только сунуть нос и подглядеть детали Ему было не по зубам. Та обитель насквозь пропиталась скверной «Матери Падения», а сам покоящийся там монарх пал жертвой эрозии «космоса». Попытка залезть в голову Расселу была сродни прямому, суицидальному подглядыванию за мыслями Внешнего божества!
То была непреодолимая пропасть в самих божественных статусах.
Опираясь на эту железобетонную подстраховку, Клейн и позволил себе с ледяным хладнокровием выпытывать оккультные тайны и препарировать вторую «Скрижаль Богохульства». С одной стороны, эти знания манили бьющим через край искушением, а с другой — юноша банально тянул резину, отчаянно уповая, пока тот самый запасной план благополучно претворится в жизнь. Ко всему прочему, он намеренно загружал свой рассудок, дабы не дать извилинам простаивать и на чистых инстинктах скатиться в раздумья о собственном спасении.
Сплетя эти факты воедино, сыщик выковал черновую гипотезу: щедро вываливая на него этот ворох секретов, Адам преследовал отнюдь не только сокрытые мотивы, раскусить которые пока не удавалось. Он виртуозно, исподволь подталкивал пленника к лихорадочному мозговому штурму о путях побега, дабы выудить из его мыслей спасительные зацепки и наглухо перерубить их на корню.
А посему вся эта неспешная беседа под сводами костяного собора де-факто являла собой ожесточенную, леденящую сечу на ментальном поле. Клейну кровь из носу надлежало титаническим усилием воли держать рассудок в ежовых рукавицах, не позволяя думам свернуть на гибельную тропу.
И при всем этом зубодробительном раскладе, кристально ясно осознавая, что от Рассела Густава вполне может прилететь фатальный форс-мажор, Адам так и не соизволил шепнуть Заратулу ни единого предостережения!