Не дав стоящему напротив юноше и шанса вставить слово, «Катарина» самодовольно рассмеялась:
— Явился лишь жалкой горсткой клонов? Неужто ты меня настолько ни в грош не ставишь?
— Или ты нынче заделался курьером и притащился сюда исключительно ради того, чтобы подогнать мне Потусторонние ингредиенты?
— Выкладывай, ради какого дельца вознамерился ударить по рукам? Положа руку на сердце, я не питаю к тебе такой уж жгучей ненависти. В конце концов, ту давнюю бойню от и до срежиссировал тот параноик, а бразды правления держал Алистер Тюдор. Твоя роль тянет разве что на подельника.
Молодой человек сноровисто перехватил покрытую ржавчиной и запекшейся кровью корону. Выпрямив спину, он с улыбкой покачал головой:
— Едва заслышав твой голос, я тут же растерял малейшее желание вести дела. Давай-ка поступим иначе: позови Сорена или Айнхорна, с ними и перетрем.
— Ц-ц-ц, столько тысячелетий кануло в Лету, а ты всё такой же капризный сопляк. Запамятовал уже, кто нянчил тебя, когда ты еще пешком под стол ходил? И кто опалил твои перышки? — ни на йоту не сбавляя издевательского тона, парировал злой дух «Красного Ангела».
Юноша изящным жестом свободной руки поправил монокль. Нацепив на лицо маску абсолютной, ледяной безмятежности, он круто развернулся и, не раздумывая ни секунды, зашагал к выходу.
По пути Он едва слышно проронил:
— Детский сад.
Удостоверившись, что Амон и впрямь не намерен задерживаться, «Красный Ангел» провалился в звенящее молчание на пару секунд. Улучив момент прямо перед тем, как гость переступил порог, злой дух, всё так же дергая за ниточки тела Катарины, хмыкнул:
— Не строй иллюзий, будто я ни сном ни духом не ведаю о твоих интригах. Впрочем, плевать. Раз уж в вопросе воскрешения нашего Владыки твои замыслы в корне расходятся с планами того параноика — нам вполне по силам навести мосты.
Амон как вкопанный замер на месте. Вполоборота развернувшись, Он устремил пронзительный взгляд на «Белую Ведьму» Катарину, одержимую злым духом «Красного Ангела».
Выточенный из хрусталя монокль на Его правом глазу едва уловимо, хищно блеснул.
…………
Графство Ахова. В одном из восстанавливающихся после военной мясорубки городов, под сводами испещренного подпалинами бара.
— Тоби, ты, дьявол тебя дери, совсем совесть потерял? Тут же сплошная вода! — недовольно рявкнул мужчина в потертой кепке, едва сделав глоток из поданной кружки.
Хозяин заведения, по совместительству отыгрывающий роль бармена, продолжал невозмутимо натирать стакан и лишь презрительно фыркнул:
— Ты что, наглухо запамятовал о недавнем сухом законе? Скажи спасибо, что тебе вообще есть чем глотку промочить, Олич!
Здоровяк по имени Олич пробурчал себе под нос пару ругательств, но благоразумно прикусил язык, с головой уйдя в дегустацию своего разбавленного пойла.
Закативший рукава мужчина с кожей медного оттенка, сидящий по соседству, окинул округу беглым взглядом и проронил:
— Птички напели, что сухой закон вот-вот отменят. Говорят, из Фейнапота на днях подгонят целую прорву провианта, да и Фейсак с Интисом отвалят колоссальные репарации зерном!
— Искренне уповаю, что так оно и будет. Да пребудет с нами благодать Владыки, — только-только отозвался трактирщик Тоби, как до его слуха донесся скрип парадных дверей.
Вскинув голову, он воочию узрел переступившего порог молодого человека, всем своим видом до боли напоминающего странствующего фокусника.
Юноша щеголял в черной мантии и весьма старомодном цилиндре. Уверенным шагом пересекши зал, он подошел к стойке и вальяжно опустился на высокий табурет.
— Пинту саутвиллского, — бросил незнакомец, выложив на стойку несколько медных пенни.
Здоровяк Олич искоса мазнул взглядом по чужаку и с искренним любопытством поинтересовался:
— Ты не из местных? Фокусник, что ли?
Обладатель до одури блеклых, ничем не примечательных черт лица издал легкий смешок:
— В точку. И мой коронный трюк — воплощать в жизнь чужие сокровенные желания.
Олич мгновенно залился пронзительным свистом:
— Вы только послушайте!
— Воплощать чужие желания!
— О Боже, да у нас тут выискался шарлатан, возомнивший себя божеством!
Эта едкая шпилька тут же потонула во взрыве всеобщего, заливистого хохота.
Самопровозглашенный фокусник ни на йоту не разозлился. Растянув губы в безмятежной улыбке, он парировал:
— Это всего-навсего весьма специфический фокус.
Олич с жадным бульканьем влил в себя остатки пива и раскатисто расхохотался: