«Женитьба».
— … Воистину, поразительно, — переглянувшись с родителями, проронил юноша. Лица всей троицы вытянулись в искренней оторопи.
Едва переступив порог вагона, это семейство ни словом не обмолвилось о грядущем торжестве, да и в их багаже не светилось ничего, что могло бы навести на подобные мысли.
Столь чистый трюк, напрочь лишенный дешевого реквизита и подсадных уток, предстал их глазам впервые.
— Что ж, теперь черед зеркала задавать вопросы, — с усмешкой бросил Клейн, вновь накрывая стекло ладонью.
— Извольте, — с бьющим через край любопытством согласился собеседник.
— А теперь давайте узрим, какую загадку таит в себе эта реликвия, — театрально, с присущей сценическим магам вычурностью провозгласил сыщик, плавно убирая руку.
Серебристая вязь на глади стекла уже успела суетливо перестроиться, вылепив полноценную фразу:
«Ты ведь втайне спишь и видишь, чтобы твоя новоиспеченная женушка разменяла пятый десяток, не так ли?»
Лицо молодого человека вмиг окаменело, затем налилось мертвенной бледностью, а мгновением позже густо, кричаще покраснело.
— Вздор! — тут же взвился он, инстинктивно покосившись на родителей, и суетливо, с нотками паники в голосе добавил: — Какого дьявола оно несет⁈
— … Оно просто изволит шутить, — с виноватой улыбкой парировал Клейн. Торопливо прихлопнув зеркало ладонью, он виртуозно разыграл искреннее недоумение, всем своим видом показывая, что подобный конфуз стал для него полнейшим сюрпризом.
Спустя секунду рука вновь скользнула в сторону.
Как и следовало ожидать, текст претерпел свежую метаморфозу:
«Сколько тебе лет?»
— Двадцать пять… — с параноидальной опаской, до смерти боясь угодить в очередной капкан, выдавил бедолага.
Ему явственно чудилось, будто взоры родителей и прочих зевак в вагоне теперь сверлят его с весьма причудливым, тяжелым подозрением.
— Что ж, на этом наш сеанс благополучно подошел к концу, — с усмешкой объявил Клейн, проворно пряча реликвию. — Желаете испытать на себе второй фокус?
Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как паровоз разразился пронзительным, оглушительным свистком — верным звоночком скорого прибытия на станцию.
— Прошу простить, но мне пора сходить, — извинился Клейн, сноровисто выудив золотой брегет и со щелчком откинув крышку.
Подхватив свой нехитрый скарб, юноша влился в густой людской поток и покинул вагоны, ступив на перрон, где еще не успели зажечь газовые фонари.
Это был Белдан — провинциальный городок в графстве Межморья, чья судьба, некогда взлетевшая на угольном буме, нынче бесславно катилась в тартарары из-за истощения тех же самых шахт.
В картине мира Клейна этот полис имел ценность лишь по одной железобетонной причине: во время недавней мировой мясорубки он служил критически важным, стратегическим узлом на пути вторжения фейсакских орд.
Фейсакцы, плетя свои интриги, наметили три стержневых маршрута для прорыва. Первый бил в лоб: штурм горной гряды Аманда в отчаянной попытке смять сухопутную оборону на рубежах. Второй накатывал с моря: армады, отчалив от острова Суня, утюжили прибрежные гавани, силясь высадить десант. И, наконец, третий вектор предполагал рывок со стороны Межморья, дабы по железнодорожным артериям стремительно пробиться в самое сердце Королевства — Баклунд.
На морских фронтах, благодаря железной хватке Церкви Повелителя Бурь, сокрушительной мощи броненосных эскадр и виртуозной поддержке высокоранговых «Арбитров», флотам Фейсака и Фейнапота так и не улыбнулась фортуна. Враг остался с носом, не сумев наложить лапы на безраздельное господство в водах. Что же до мясорубки в горах Аманды, там монолитной скалой встала штаб-квартира Церкви Богини Вечной Ночи. Святые отбивали один остервенелый штурм за другим, так и не сдав позиции вплоть до самого финала бойни. Благодаря этой непробиваемой стене графства Винтер, Восточный Честер и прилегающие земли счастливо избежали крещения огнем.
Единственным направлением, где фейсакцам улыбнулся триумф, оказался прорыв через Межморье. Ударив единым, скоординированным фронтом с суши и воды, они стерли в порошок оборону Констона — второго по величине мегаполиса Лоэна и столицы графства. Оседлав этот успех, захватчики неумолимо покатились на юго-восток, благополучно ударив по рукам с интисцами уже на самых подступах к Баклунду.
Нацепив на себя личину странствующего фокусника, Клейн преследовал двойную цель. Во-первых, ему кровь из носу надлежало копить людские чаяния, являть «чудеса» и форсированно переваривать эликсир, наращивая боевую мощь. А во-вторых, юноша твердо вознамерился собственными ногами отмерить этот кровавый маршрут вторжения, дабы воочию, всем своим нутром прочувствовать те леденящие душу шрамы, что оставила после себя война.