Опираясь на выуженные тайны звездного неба и подземной скверны, он кристально ясно осознавал и даже отчасти принимал всю ту гротескную, глобальную многоходовочку «Богини Вечной Ночи». Вот только ледяной расчет ни на йоту не заглушал в нем ту щемящую, человеческую горечь перед лицом неисчислимых, безжалостных жертв.
Ко всему прочему, сыщик выковал для себя один железобетонный вердикт: даже не вставь он палки в колеса Георгу III и позволь ублюдку взойти на престол «Темного Императора», пламя мировой бойни полыхнуло бы с той же неотвратимостью. Разница крылась бы лишь в том, что Лоэн тогда козырял бы подавляющим превосходством, а «Богиня Вечной Ночи» в тандеме с союзниками обрушила бы всю свою сокрушительную мощь на «Бога Войны», виртуозно загоняя Его в угол и принуждая бить челом «Матери-Земле».
И при подобном раскладе масштабы, остервенелость и само количество божественных мясорубок на порядок превзошли бы то, что миру довелось пережить нынче.
Именно этот тяжелый осадок и гнал Клейна вперед, заставляя его дюйм за дюймом, от станции к станции, брести по кровавому следу фейсакских полчищ.
Покинув изувеченный подпалинами и рытвинами перрон, юноша, сжимая в руке потрепанный саквояж со сменным бельем, сноровисто сориентировался на местности и взял курс туда, где, по логике вещей, должны были ютиться дешевые гостиницы.
А как только на полис опустится мрак, он вознамерился раствориться в хитросплетениях местных улочек, дабы вновь и вновь являть зевакам свои «чудеса», исполняя их сокровенные чаяния.
Отмахав всего пару шагов, Клейн внезапно ощутил, как его духовная интуиция резанула легким звоночком. Резко вскинув голову, он вперил тяжелый взор в самый конец улицы.
Там, в густеющих сумерках, бесшумной тенью скользнул женский силуэт. Незнакомка была облачена в грубую, аскетичную льняную рясу, перехваченную поясом из древесной коры, её смоляные волосы свободно струились по плечам, а ступни касались брусчатки абсолютно босыми.
Арианна!
Предводительница аскетов Церкви Богини Вечной Ночи, земной ангел Арианна!
«Какими судьбами Её занесло в этот захолустный Белдан? В нынешних реалиях Она почти стопроцентно должна была уже благополучно вернуться в Монастырь Вечной Ночи под своды собора Безмятежности. Или же, чего доброго, Её отрядили в столицу Фейсака, Сент-Милон, дабы Она железной хваткой взяла под контроль процесс узурпации наследия павшего „Бога Войны“? Явление ангела, ступающего по земной тверди, в подобной дыре — это воистину пахнет леденящими кровь форс-мажорами…» — барахтаясь в пучине глухого недоумения, Клейн сурово сдвинул брови на переносице.
Погрузившись в секундные раздумья, сыщик всё же принял прагматичное решение: кровь из носу надлежит навести мосты и прощупать почву.
И двигало им отнюдь не слепое, праздное любопытство. Банальная логика вопила: коли они угодили в один котел, то в случае какой-нибудь хтонической катастрофы ни один из них не уйдет невредимым.
Увы, к тому моменту силуэт Арианны уже бесследно растворился в людском потоке. А будучи «Слугой Сокрытия», Она наглухо обрубала малейшие шансы взять Её след. Ко всему прочему, когда дело касалось домена Сокрытия, даже хваленое «волшебное зеркало» Арродес откровенно пасовало.
Клейн медленно, с шумом выдохнул. Глубокомысленно нахмурившись, он круто развернулся и переступил порог ближайшей гостиницы, где сноровисто снял номер и сбросил свой нехитрый скарб.
После этого, не снимая личины бродячего фокусника и спрятав «волшебное зеркало» за пазуху, юноша, всецело отдавшись на откуп первобытному чутью «Провидца», уверенным шагом добрался прямиком до муниципальной площади Белдана.
У самого фасада ратуши возвышалась деревянная доска, сплошь оклеенная ворохом разношерстных казенных циркуляров.
Узрев плотную толпу зевак, жадно внимающих свежему, только что вывешенному декрету, Клейн плавно затесался в их ряды. Застыв на самом краю сборища, он устремил тяжелый взгляд на этот некрашеный щит.
Аккурат по центру, поверх старых обрывков, красовался слегка пожелтевший лист бумаги. На его глади витиеватыми, налитыми чернилами лоэнскими буквами было выведено:
'Дамы и господа, отныне я — ваш новоиспеченный консул.
Сим я утверждаю три непререкаемых, железных закона:
Закон первый: покуда я не дам отмашку, ни одной живой душе не дозволяется покинуть пределы этого города.