Закон второй: перед лицом закона все равны. Даже ангел может пасть от руки простого смертного.
Закон третий: всякий, кто совершит нижеперечисленные преступления, понесет жесточайшую кару, вплоть до смертной казни:
Убийство;
Воровство;
Произнесение полных сакральных титулов божеств;
Поклонение еретическим сущностям;
Мошенничество;
Разглашение тайн;
…
Подобный манифест… Клейн лишь удивленно вскинул бровь. Чтобы почуять в этом тексте вопиющую аномалию, совершенно не требовалось прибегать к духовной интуиции.
Ведомый чистыми инстинктами, юноша мысленно дернул за ниточки, отчаянно силясь катапультировать свое духовное тело обратно в «Замок Истока».
Увы, некая незримая, подавляющая мощь наглухо обрубила этот побег. Она позволила ему лишь слегка коснуться серо-белой мглы, но наотрез отказалась пропускать внутрь.
Какого дьявола… Сыщик слегка прищурился и, отступив на пару шагов, благоразумно разорвал дистанцию с толпой.
В его картине мира аномалия столь заоблачного калибра уже вплотную подбиралась к уровню истинных божеств.
Спору нет, в прошлом ему уже доводилось сталкиваться с преградами на пути в «Замок Истока». Вот только тогда загвоздка крылась в нехватке времени на те самые четыре шага против часовой стрелки и чтение заклинания, либо же в том, что его собственная тень вставляла ему фатальные палки в колеса.
В то время как подлинный, стопроцентный капкан, когда именно сторонняя сила намертво пригвоздила его к материальной реальности, случался лишь единожды:
В том самом туманном городке — сокрытом измерении и монолитной печати, выкованной руками самой «Богини Вечной Ночи».
Если вынести этот инцидент за скобки, подобный финт оказывался не по зубам даже «Богохульнику» Амону. И пускай в те дни ублюдок преследовал совершенно иную цель — припереть Клейна к стенке, вынудить воззвать к «Замку Истока», а затем, оседлав лазейку, вырвать бразды правления и увенчать Себя титулом великого владыки над миром духов — этот «Ангел Времени» вполне мог бы играючи умыкнуть саму мысль о побеге, наглухо обрубив шансы на спасение.
Кто же, во имя всех богов, этот новоиспеченный «консул» Белдана… Уж не в этом ли кроется подлинная причина визита мадам Арианны? Пока эти размышления вихрем неслись в его голове, Клейн позволил «волшебному зеркалу» неприметно соскользнуть из широкого рукава прямо в левую ладонь.
— Что здесь стряслось? — едва слышным шепотом поинтересовался он.
По глади серебряного зеркала суетливо пробежала зыбкая водянистая рябь, вылепив слегка бледнеющие серебристые слова:
'Кое-какие законы в этих краях претерпели леденящую метаморфозу. Чьих это рук дело — мне, увы, неведомо. О великий владыка, вы вольны отыскать «Слугу Сокрытия» Арианну, дабы выпотрошить подлинную истину из Неё.
Мой ответ пришелся вам по вкусу?'
Законы претерпели метаморфозу… «Адвокат»? «Арбитр»? Или же в мироздании опять всплыл какой-то «Баг»? Глубокомысленно нахмурившись, Клейн вскинул голову и окинул округу цепким взором. Сыщик подметил, что толпящиеся на площади обыватели тоже барахтаются в пучине растерянности. Бедолаги решительно не брали в толк, с какой стати казенный циркуляр поминает ангелов, и какого дьявола для банального отъезда теперь требуется выпрашивать высочайшее дозволение.
Ведь кровавая мировая бойня уже давным-давно отгремела!
Глава 1281 Аномалия
Город Белдан, в одном из баров.
Рой, Байерс, Фил и Паша сидели вокруг крошечного круглого столика, жадно глуша саутвиллское пиво.
Они почти не перекидывались словами, лишь с легкой усмешкой грели уши, внимая пьяным бредням с соседнего стола, где вовсю перемывали косточки паранормальным силам и мистическим инцидентам.
— Давеча, ик, я тут, в Белдане, воочию узрел этих фейсакцев. Мало того, что они вымахали размером с медведей, так еще и огнем швырялись, метая пламя, словно копья!
— Да ну, брешешь… Неужто и впрямь существует эдакая чертовщина?
— Ха-ха, это всё от твоей темноты! Как-то раз, набравшись до чертиков, я прикорнул у погоста и своими глазами видел, как церковники Ночи вывели за собой парочку призраков. Матерь божья, самых настоящих призраков! Они парили прямо в воздухе, жуть несусветная!
…
Завсегдатаи, брызгая слюной и багровея лицами от азарта, травили байки — одному богу известно, пережили ли они это сами или набрались слухов по подворотням.
— В этом вся их суть. Лишь залив глаза выпивкой, они оживают и пускаются в бахвальство, а в будни влачат донельзя унылое существование, — пояснил Байерс, будучи коренным белданцем. — С тех самых пор, как угольные шахты иссякли, молодняк начал массово сниматься с якоря, утекая в Констон и Баклунд. Атмосфера здесь становится всё более удушливой, а сам город на глазах ветшает и сереет.