Раз всё обстоит так, то даже если «0–02» и не является чистокровным «сефиротом», эта дрянь железобетонно, намертво с ним повязана…' — Клейн, чью душу и раньше грызли смутные подозрения, в мгновение ока сплел разрозненные детали воедино, нащупав черновой, пускай и размытый эскиз сути «0–02».
Выдержав короткую паузу на раздумья, он произнес:
— Опираясь на то, как раскручивается этот спектакль, свод законов неумолимо обрастает всё новыми, зубодробительными и разнообразными пунктами. Тот желтый лист бумаги — железобетонное тому доказательство. Не вопиет ли это о том, что уровень «оживления» или же пробуждения «0–02» дюйм за дюймом набирает обороты?
Арианна с ледяным, непоколебимым умиротворением на лице кивнула:
— Истинно так. Нам кровь из носу надлежит взять след этой реликвии и выковать надежную печать еще до того, как грянут фатальные, необратимые метаморфозы.
— А посему, дабы выжать максимум из тающих драгоценных секунд и до предела раздвинуть радиус поиска, нам благоразумнее будет разделиться.
Клейн не имел ни малейших возражений на этот счет. Немного поразмыслив, он закинул удочку:
— Госпожа, а то, что вы щедро отсыпали мне столько агентурных сводок — не подпадает под статью о «разглашении тайн»?
— Отнюдь, — Арианна выдала кристально ясный, бритвенный ответ. — Под «разглашением» подразумевается любая попытка слить информацию о творящейся в Белдане чертовщине за пределы этого города.
«Иными словами, нас наглухо отрезали от внешнего мира… Что ж, так даже лучше. По крайней мере, не придется параноидально фильтровать каждую фразу в обыденном трепе. Главное — держать язык за зубами и не сквернословить…» — Клейн беззвучно, с облегчением выдохнул, плавно сменив вектор допроса:
— Здешние «Ночные Ястребы» вкупе с «Уполномоченными Карателями» точно так же пляшут под дудку тех законов с доски?
— Истинно так, — подтвердила Арианна, после чего Её силуэт подернулся призрачной дымкой и бесследно растаял в воздухе.
Проводив взглядом настоятельницу Монастыря Вечной Ночи, Клейн сноровисто разложил по полочкам весь только что выуженный пласт откровений. У юноши вырисовалась вполне осязаемая картина грядущего:
Грубая, лобовая сеча нынче отходит на десятый план. Стержневая загвоздка кроется исключительно в одном: удастся ли им выследить артефакт «0–02» до того, как истечет таймер, и нащупать изящную лазейку для его запечатывания.
А покуда они будут рыть землю носом, на плечи этих залетных чужаков обрушится прессинг из всё более зубодробительных, абсурдных законов, блюсти которые станет физически немыслимо, вкупе с целой оравой науськанных обывателей.
Оседлав эти мысли, Клейн устремил взор на мнущихся поодаль Роя сотоварищи и с легкой, располагающей улыбкой поинтересовался:
— И что вы скажете о том, что только что имели счастье здесь услышать?
Рой с Пашей обменялись многозначительными взглядами, после чего мужчина проронил:
— Мы ни сном ни духом не ведаем, что скрывается под вывеской Запечатанных артефактов «нулевого» класса. Однако даже дураку ясно: «0–02» — это поистине леденящая душу дрянь. Ей по силам ковать законы и, в какой-то мере, внаглую перекраивать саму реальность. Ко всему прочему, с неумолимым бегом времени эта чертовщина лишь набирает обороты, готовясь подкинуть нам новые сюрпризы.
— И еще: тот самый Великий Понтифик Церкви Бога Войны, судя по всему, птица заоблачного полета среди Потусторонних.
Клейн с легким, одобрительным хлопком в ладоши усмехнулся:
— Бьет почти точно в яблочко. Вздумай мы сидеть сложа руки, отчаянно уповая отсидеться в глухой норе и переждать бурю — этот дохлый номер нас и погубит. Свод правил будет расти как на дрожжах, опутав каждый наш вздох. Одно неверное движение — и ты уже преступник. Хе-хе, такими темпами всё скатится к тому, что нас безжалостно пустят в расход прямо на пороге лишь за то, что мы вышли из дома не с той ноги.
От столь красочно расписанной перспективы Пашу, Байерса и остальных захлестнула волна неподдельной, судорожной паники. Они едва могли удержать себя в руках.
На первый взгляд эта гротескная картина отдавала черным юмором, вот только стоило копнуть глубже, как наружу вылезал леденящий, первобытный и доводящий до одури ужас!
Пробарахтавшись в ступоре пару долгих секунд, Паша с предельно суровым лицом выдавила:
— Что еще паршивее: обыватели вольны спускать на нас всех собак и травить любыми мыслимыми методами. А мы наглухо лишены права дать жесткий отпор. Как-никак, мокрое дело и умышленное членовредительство — это вопиющие, расстрельные статьи…