В кромешной тьме внезапно затеплился тусклый, мутно-желтый огонек — в руке Клейна словно из ниоткуда соткалась керосиновая лампа.
Плетясь следом за этим диковинным «фокусником», Фил глубокомысленно протянул:
— Следующей остановкой можно сделать гостиницу.
— Байерс — местный, на него облавы не распространяются. Пусть снимет номер, а мы юркнем туда через окно. Раз уж хозяин апартаментов даст добро, под статью о незаконном проникновении это не попадет.
— При таком раскладе мы сможем благополучно отсидеться до самого рассвета, покуда комендантский час не снимется сам собой.
— Затея весьма изящная, вот только наша подлинная цель — отнюдь не просто дотянуть до утра, — с легкой улыбкой отозвался шагающий в авангарде Клейн.
Рой утвердительно кивнул:
— Будем сидеть сложа руки, кукуя в номерах — и эти проклятые указы начнут множиться как грибы после дождя. Рано или поздно они доберутся до того, что наложат вето на ночевку гостей в гостиничных апартаментах.
— Положа руку на сердце, самая прелесть этой идеи кроется вовсе не в нащупанной лазейке, а в том, что она подкинула мне весьма занятную мысль. — Клейн слегка обернулся, устремив тяжелый взгляд на Байерса. — Будучи коренным жителем Белдана, он отчего-то даже не попытался взять чужаков за жабры.
Иными словами, желтый декрет на него попросту не подействовал.
«Вот те на…» — Паша вкупе с остальными слегка напряглись, скосив полные нескрываемого подозрения взоры на своего товарища.
Недавняя взбучка стала железобетонным доказательством: в деле охоты на пришлых обыватели Белдана наглухо слетели с катушек, потеряв всякий рассудок.
— Ума не приложу, в чем тут дело… — с не меньшим недоумением пробормотал Байерс.
— А ты всё еще числишься гражданином этого полиса? — как бы невзначай закинул удочку Клейн, неспешно шагая по сырой, разищей гнилью канализации.
Байерс, плетущийся у него за спиной, ответил с абсолютной, железобетонной уверенностью:
— Всенепременно.
Сыщик задумчиво проронил:
— С одной стороны, ты — местный обыватель, а с другой — эталонный пришлый. Эти две грани наложились друг на друга, породив глухой парадокс. Именно поэтому декрет обошел тебя стороной: ни облава на тебя не работает, ни рассудок не мутится.
— Стало быть, сумей мы искусственно слепить подобный «парадокс», и нам удастся виртуозно выскользнуть из тисков этих правил? — Фил заметно воспрянул духом.
Паша сокрушенно покачала головой:
— Выковать такой конфликт — задачка зубодробительная. Мне, по крайней мере, на ум не приходит ни единой лазейки…
Обронив это, девушка внезапно осеклась и, слегка замявшись, добавила:
— Но что самое паршивое: мы оставили ту доску далеко позади. Теперь нам ни сном ни духом не ведомо, какие еще леденящие указы они там наклепают. Подстелить соломку попросту невозможно.
А дойдет до того — мы и пальцем пошевелить не отважимся!
Клейн лишь тихо рассмеялся:
— Можете смело выдохнуть. Это зеркальце подсобит нам и покажет все свежие обновления на щите.
С этими словами он небрежным жестом продемонстрировал скользнувшее прямо в левую ладонь «волшебное зеркало».
Паша с колоссальным облегчением выдохнула, однако тут же нахмурилась:
— А разве это не тянет на статью за незаконное подглядывание?
По глади серебряной амальгамы один за другим начали вылепляться слова, словно сочащиеся свежей кровью:
«Я взираю на этот щит так же просто, как на полуденное солнце. Какое к дьяволу подглядывание?»
Клейн проворно упрятал реликвию и с усмешкой припечатал:
— Ко всему прочему, это всего-навсего бездушная вещица. Как, скажите на милость, она может преступить закон?
«А ведь и не поспоришь…» — Байерс с Филом невольно, солидарно закивали.
Рой, благополучно переварив этот финт, с шумом выдохнул и сменил вектор:
— Наша кровь из носу главная миссия нынче — наложить лапы на эту самую реликвию. Увы, зацепок у нас кот наплакал. Будучи эдакой «книжкой», дрянь может валяться где угодно. Нам бы пришлось перерыть весь мегаполис вверх дном, а времени на это явно не хватит.
— В точку. Мы понятия не имеем, где таится «0–02», и ниточек у нас ноль. Вот только в городе отирается некто, кто осведомлен об этом кристально ясно, — вальяжно, не сбиваясь с мерного шага под гулкое эхо в канализации, отозвался Клейн.
У Паши екнуло сердце:
— Вы клоните к тому Великому Понтифику?