Увы, теперь даже это ничтожное, крошечное счастье оказалось безжалостно, до самого основания стерто в порошок.
— Неужто не пригласишь нас войти? — переминаясь у порога, робко поинтересовался Фил, благоразумно не отваживаясь внаглую вламываться в чужой дом.
Байерс мигом стряхнул с себя оцепенение и торопливо засуетился:
— Проходите, милости просим.
Переступив порог этой пустующей обители, Клейн небрежным жестом подтянул к себе стул, грозящий вот-вот развалиться на части, грузно опустился на сиденье и провалился в глухое, звенящее безмолвие.
Рой вкупе с Пашей благоразумно не смели тревожить думы этого непредсказуемого мастодонта, покорно застыв в сторонке.
Спустя добрых два-три десятка секунд Клейн внезапно обвел комнату цепким взором и с легкой ухмылкой нарушил тишину:
— У меня тут назрела одна занятная гипотеза, требующая срочной проверки. Кто из вас соизволит подсобить?
— Я в деле, — без малейших колебаний, рубя сплеча, вызвался Рой.
Фокусник, расплывшись в довольной улыбке, наставительно произнес:
— Сейчас я задам тебе пару вопросов. От тебя требуется лишь одно — нагло лгать в ответ. Я отчаянно силюсь нащупать зияющие бреши в том своде законов, что уже успела наклепать «0–02».
Рой утвердительно кивнул:
— Заметано.
Клейн в ту же секунду сноровисто выудил свое «волшебное зеркало» и протянул его мужчине:
— Задай этой стекляшке какой-нибудь вопрос.
Рой на мгновение погрузился в раздумья, после чего озвучил:
— И где же мне наложить лапы на следующий эликсир для моего Пути?
На серебряной амальгаме мгновенно вылепилась кристально четкая картина: по ту сторону стекла томился в духовном мире Великий Понтифик Церкви Бога Войны, тот самый Ларион!
Лицо Роя вмиг окаменело от леденящего шока. И тут же до его слуха донесся голос господина «фокусника»:
— Теперь твой черед держать ответ перед ним. И заруби на носу: ни слова правды.
Бедолага торопливо взял скачущие мысли в узду, вновь уставившись на артефакт. Пейзаж в зазеркалье уже претерпел гротескную метаморфозу, обернувшись отражением самого господина «фокусника», поверх которого зазмеилась свежая, словно выведенная сочащейся кровью вязь:
«Кому ты отдал свою невинность?»
Рой на чистых инстинктах воскресил в памяти дела давно минувших дней. Физиономия мужчины густо, кричаще покраснела от жгучего стыда, однако он, слепо повинуясь директиве «фокусника», выдавил из себя:
— Без понятия.
«Наглая ложь!» — кровавые мазки на стекле в долю секунды переплавились в этот леденящий душу вердикт.
Хрясь!
Из абсолютной пустоты хищно вырвалась не слишком мощная, но хлесткая молния, с треском обрушившись прямиком на Роя.
Мужчина истошно завопил, забившись в судорогах. Его одежда и кожа местами почернели от подпалин, а волосы встали дыбом, словно дикобразьи иглы, однако фатальной угрозы для жизни этот разряд не нес.
Байерс, Паша и Фил шарахнулись в сторону от искренней оторопи, решительно не беря в толк, какая чертовщина тут только что стряслась.
В этот самый миг Клейн, обведя собравшихся долгим, многозначительным взором, позволил уголкам губ неумолимо поползти вверх:
— Узрели? Стекляшка преспокойно обрушила на человека карающий удар, но местный закон даже не почесался выписать ей штраф за умышленное причинение вреда.
— И именно в этой крошечной бреши зарыт наш подлинный, железобетонный шанс на успех.
Глава 1286 Новое применение старого метода
Подлинный шанс… Услышав это, Паша, Байерс и Фил почувствовали, как их сердца радостно екнули. Казалось, после долгих, изматывающих блужданий в кромешной мгле они наконец-то узрели первый луч надежды.
— Какой еще шанс? — на одном дыхании выпалил Рой, только-только стряхнувший с себя оцепенение.
Клейн же благоразумно не стал пороть горячку и с легкой улыбкой отозвался:
— Неужто вы так ничего и не уловили?
— В этих декретах зияет колоссальная брешь: там ни словом не обмолвились, кто именно наделен властью вершить правосудие.
В своей прошлой жизни, будучи диванным экспертом во всем на свете, он частенько хвастался своим широким кругозором. К тому же, за время скитаний в этом мире юноша успел свести знакомство с целой прорвой адвокатов, да и в его арсенале марионеток когда-то числился «Граф Грехопадения». Так что в крючкотворстве и жонглировании законами сыщик разбирался весьма недурно.