'Подобный баланс далек от железобетонного монолита. Он неизбежно будет то и дело крениться, расшатывая мою собственную адекватность. Я рискую периодически слетать с катушек, до смерти пугая случайных зевак. Хвала небесам, эти срывы можно виртуозно предвидеть загодя и благоразумно избегать лишних глаз… Ко всему прочему, барахтаясь в этих хрупких рамках, мне кровь из носу надлежит как можно чаще обнажать свою человечную натуру, дабы намертво вколачивать в подкорку спасительное самосознание… Сдается мне, к подобной тактике прибегает львиная доля ангелов. Та же самая концепция потворства желаниям у фанатиков Школы Розы — из той же оперы…
Вот только… паства Амона сплошь состоит из Него Самого. Каким же макаром, дьявол побери, Он умудряется балансировать над бездной?
Неужто мифические существа, с самого рождения вобравшие в себя «Уникальность», априори несут в своей плоти намертво въевшуюся волю Первозданного? Быть может, Амон просто с пеленок свыкся с этим перманентным полубезумием… Нет, вздор. Для Него это и есть абсолютная, железобетонная норма… Тот самый монолитный лик, за который единогласно отдали голоса все до единого Амоны…
А ведь это воистину гениальная лазейка! Я вполне могу сколотить целую свиту из марионеток, заставив каждого болванчика истово бить поклоны «Шуту». И если в качестве божественного лика я подсуну им свой подлинный, первозданный облик — это обеспечит мне поистине безупречный, несокрушимый якорь… Немудрено, что у Заратула вкупе с Темным Демоническим Волком днем с огнем не сыщешь живой паствы… Э-э, как только обыватели Города Серебра поголовно присягнут «Шуту», стоит всерьез прикинуть: а не отсечь ли личину «Морского бога» с концами? Жонглировать ею как личным якорем — дохлый номер, этот образ фатально идет вразрез с картиной мира остальных моих прихожан, наглухо лишая меня возможности вылепить монолитный базис…' Вихрь этих озарений пронесся в сознании Клейна, после чего юноша силой мысли катапультировался прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.
Вознесшись до «Чудотворца», обернувшись полноценным мифическим существом и наложив лапы на «Замок Истока», он напрочь лишился нужды отмерять четыре шага против часовой стрелки, чеканить заклинания или же дожидаться, пока все резиденты Клуба Таро хором вознесут ему мольбы. Отныне врата в это измерение распахивались перед ним играючи, по первому же желанию.
Впрочем, та крошечная доля власти над «Замком Истока», что он успел обуздать, всё еще оставляла желать лучшего. Сыщику по-прежнему приходилось довольствоваться лишь проекцией духовного тела, а протащить под эти монументальные своды собственную материальную плоть было пока не по зубам.
Вальяжно опустившись в почетное кресло «Шута», Клейн благоразумно не стал пороть горячку и прощупывать свежие метаморфозы «Замка Истока». Первым делом юноша вознамерился провести дотошную ревизию собственных новообретенных талантов, переваривая тот колоссальный пласт оккультных знаний, что впечатался в его рассудок при возвышении:
'Хм… Паранормальный арсенал «Чудотворца» зиждется на двух китах. Во-первых, это качественный, глубинный скачок во власти над исторической мглой. А во-вторых — тот самый новоявленный, стержневой козырь исполнения «Желаний».
Эксплуатация тумана истории обросла целым веером зубодробительных фокусов:
Во-первых, воскрешение за счет «Червей Духа» из прошлого. Вот только этот финт ограничен жестким лимитом в четыре попытки, после чего оборачивается глухим пшиком. Я уже успел спустить в утиль три шанса, так что на ступени «Чудотворца» в моем рукаве осталась лишь одна-единственная запасная жизнь. Искренне уповаю, что, вскарабкавшись до «Слуги Тайн», этот лимит благополучно расширится. Во-вторых, право исподволь перекраивать грядущее, ювелирно выкручивая ползунки вероятностей тех или иных событий. По сути, это прямое вторжение в нити чужого рока. Хе-хе, наконец-то я и впрямь стал подлинным владыкой удачи! Спору нет, тягаться на этом поприще с «Игральными костями вероятности» или самим Уиллом мне пока не по чину. В-третьих, власть выуживать из пор истории не только пыльные артефакты, но и воссоздавать целые локации и декорации, с которыми я успел свести плотное знакомство.
Причем совокупный лимит на призыв вещей и иллюзорных миров взлетел до девяти единиц. Жаль только, слотов под мастодонтов ангельского калибра по-прежнему осталось лишь три…
Что же до самих «Желаний», то это уже полновесная, заоблачная божественная магия. Правда, с весьма диковинным подвохом: дабы претворить в жизнь собственные грезы, мне кровь из носу надлежит сперва поработать джинном для других. И лишь методично исполняя пустяковые, ничтожные капризы, я смогу по крупицам сколотить фундамент для сотворения поистине грандиозных, эпохальных чудес…'