Однако куда больше Клейна грызло недоумение: благополучно вскарабкавшись на вторую Последовательность, увенчав себя ангельским статусом и претерпев качественную, фундаментальную метаморфозу, он так и не дождался явления «Небесного Достопочтенного». Этот мастодонт не подал ни малейших признаков пробуждения в его нутре.
Подобный расклад наглухо рвал все его заготовленные сценарии.
«Ни единого, даже самого крошечного следа, если вынести за скобки ту неотвратимую порчу от первобытного ментального клейма. Хм, вернее сказать — того самого отпечатка, что Первозданный навеки впаял в Потустороннюю характеристику… Неужто „Небесный Достопочтенный“, виртуозно расставив все фигуры на доске, давным-давно сыграл в ящик окончательно и бесповоротно? Лишился малейшей власти дергать за мои ниточки и воскреснуть в моей плоти? Выгори это дело именно так — мне бы впору от всего сердца вознести Ему хвалу!» — Клейн мысленно отпустил пару едких, самоироничных шпилек. Разрываясь между глухим подозрением и леденящей паранойей, он медленно поднялся на ноги.
Повинуясь одному лишь волевому импульсу, юноша мгновенно материализовался прямо на пелене серо-белых облаков, застыв перед теми самыми диковинными Световыми вратами.
Вскользь мазнув взглядом по гроздьям прозрачных «коконов», безвольно свисающих над головой, Клейн с натужной, свинцовой медлительностью вытянул правую руку, касаясь врат.
Окончательно прибрав к рукам статус безраздельного владыки этого таинственного измерения, он еще в момент своего возвращения кристально ясно осознал один железобетонный факт: подлинным стержнем здесь служат именно эти диковинные Световые врата. Они-то и являлись истинным «Замком Истока», тогда как вся эта бескрайняя, клубящаяся пустота — не более чем божественное царство, прилагающееся к реликвии по умолчанию.
Что же до монументального древнего дворца, изъеденного патиной бронзового стола с двадцатью двумя креслами и всего того скарба, что резиденты Клуба Таро имели привычку материализовать из воздуха — Клейн резонно рассудил, что всё это было лишь плодом воплощенной силы «желаний».
Иными словами, когда в его душе зародилась отчаянная нужда в величественных чертогах для тайных сходок, «Замок Истока» попросту, без лишней мороки, исполнил этот каприз.
А поскольку его желание было до смешного абстрактным, лишенным дотошных деталей, «Замок» банально выудил подходящие декорации из багажа былых эпох. Клейн всерьез подозревал: и этот античный греческий колорит дворца, и сам древний стол, рассчитанный аккурат на двадцать две персоны — всё это было в свое время вылеплено фантазией того самого мастодонта, скрывавшегося под личиной «Небесного Достопочтенного».
Дюйм за дюймом сокращая дистанцию, правая рука Клейна наконец-то намертво легла на кромку Световых врат.
На сей раз его ладонь не провалилась в призрачную пустоту, а уперлась в холодную, осязаемую твердь.
В ту же долю секунды Световые врата содрогнулись от едва уловимой, пульсирующей дрожи. Синхронно с ними в едином, гипнотическом ритме закачались и те самые прозрачные «коконы» с замурованными внутри человеческими силуэтами.
В бескрайних пучинах над серо-белой мглой, там, где доселе безраздельно царил лишь древний дворец, с пугающей скоростью, словно грибы после дождя, начали взмывать ввысь исполинские небоскребы. Из ниоткуда материализовывались несущиеся автомобили, а мостовые заполнялись выныривающими из небытия прохожими.
В одном из спальных районов, в окне донельзя заурядной съемной квартирки затеплился тусклый, блеклый свет энергосберегающей лампы.
Взору Клейна предстал тот самый древний мегаполис эпохи до Великого Катаклизма — город, еще не познавший привкуса апокалипсиса. Место, которое он когда-то звал своим домом.
Окинув эту сюрреалистичную панораму тяжелым, пронизанным тоской взглядом, юноша тяжело вздохнул и силой мысли стер весь этот морок в порошок.
'Так я и знал, мне наконец-то удалось наложить лапы на первичный контроль над «Замком Истока»… Оседлав эту власть и находясь в чертогах серой мглы, я почти стопроцентно дотягиваю до заоблачных высот Короля Ангелов. Ко всему прочему, мой арсенал больше не ограничен одними лишь «чудесами» — в нем затесались крохи авторитета «Мироходца» и таланты «Троянского коня судьбы»…
«А стоит мне вынырнуть обратно в материальную реальность, как я смогу не только виртуознее жонглировать аурой „Замка“, но и напрямую зачерпывать оттуда сырую мощь… Этот козырь позволит мне играючи вылепить зародыш собственного божественного царства, в пределах которого моя сила взлетит до первой Последовательности… Какая досада, что в реальном мире фокусы высших эшелонов из стезей „Мародера“ и „Ученика“ мне пока не по зубам…» — Клейн, скрупулезно препарируя собственные метаморфозы, устремил тяжелый взгляд на гроздья прозрачных «коконов», наглухо прикрепленных к Световым вратам.