Женщина тяжело вздохнула и уточнила:
— Просто заживить пулевое отверстие?
Парень яростно закивал.
Бред… Впрочем, само его существование с такими ранами — ещё больший бред! Так что… Ай да, и пожалуйста!
Мэри просто заживила кожу на лице паренька, потом — на лбу, затем — на кистях.
Уже хотела было останавливаться — ьак как, с её одним пробуждённым колодцем на большее просто не хватит маны, но с удивлением обнаружила, что мана и не думала заканчиваться!
Что⁉
Женщина замерла…
У неё. Точно. Уже. Должна. Была. Закончиться… Мана!
Да, она даже без включённого магического зрения прекрасно знала свой предел — всё-таки, этот объём маны у неё с детства. И не просто с детства, этот объём маны у неё на всю жизнь, ведь у неё очень слабый дар, которому не суждено пробудить второй колодец…
Вот только, всё указывало на то, что…
Затаив дыхание, женщина окинула магическим зрением свой второй колодец.
Пробуждён!
Что⁉ Как⁉
Мэри перевела недоумённый взгляд на парня на её кухонном столе — тот улыбался и… подмигнул.
Со вторым колодцем точно он что-то сделал! Но, как⁉ Это ведь… невозможно!
Хотя… и подмигивать с таким количеством внутренних травм тоже категорически невозможно, но ведь подмигнул же!
Решено! Как только закончится мана, она обстоятельно расспросит парня, что он с ней такого сделал.
Так что… надо точно начать лечение с языка — ибо, тот почти откушен.
Англия, Хартфордшир, деревня Радлетт. Дом Салливанов.
Почти всё время, что мою шкурку латала Мэри, я провёл в медитации. Ибо, у меня эйфория была выкручена почти до максималки (из-за того, что всё тело в решето), и мне не хотелось пугать семью, что меня приютила и пытается подлатать, своими неконтролируемыми улыбками-оскалами.
На счёт души Мэри я не угадал — пришлось потратить на неё не пять минут, как я рассчитывал… а аж семь минут!
Ну, а если без сарказма — то, второй колодец у женщины пробудился очень быстро и тут же начал заполняться нитями.
Было забавно видеть выражение лица Мэри, когда она поняла, что шагнула на следующую магическую ступень.
А ещё было забавно видеть, как она нет-нет, да с подозрением косилась в мою сторону, когда латала мой язык. Его я, кстати, латать не просил, это она сама так решила, и на мои протесты упорно продолжала залечивать именно его…
Видимо, хотела расспросить. Чем, собственно, тут же и занялась, как только закончила с моим языком:
— Did… Это Вы пробудили мой второй колодец⁉ Вы⁉ Скажите!
Ну, несмотря на то, что я поводил языком во рту и не обнаружил больше на нём ран, английского языка я по прежнему не знал — поэтому, просто развёл руки в стороны:
— Здрасьте. Каюсь, грешен. Это был я!
Женщина, услышав незнакомую речь, нахмурила брови, но через пару секунд будто просияла:
— Moment… — Переводчик с запозданием перевёл мне то, что я и так понял. — Момент!
И тут же убежала с кухни по коридору в комнату. Обратно она вернулась с небольшим планшетом:
— W… Только недавно обновили дочери планшет на новый, но этот всё ещё рабочий. — Покопавшись в нём несколько секунд, она протянула его мне. — Tak… Возьмите. Можете его себе оставить. Вам нужно просто говорить — он сам всё переведёт.
И, чтобы я точно понял, показала мне жестами, что я должен его взять и пооткрывала рот — изображая разговор.
Да понимать-то я понимаю… Просто, говорить на вашем не могу.
В голову пришла аналогия про собаку. Про них часто говорят — всё понимает, только говорить не может…
Я с огромным трудом смог не превратить в оскал выползшую на лицо усмешку.
Уф!
Медитация, ещё раз медитация!
Лишь через пяток секунд я смог отвлечься от медитации и наконец взял в руки старый планшет её дочери.
Мда… колоритно, наверное, я с ним выгляжу… Мало того, что сам планшет розовый, так ещё и на его обратной стороне наклеено два стикера — розовая фея с палочкой и хомяк в синем платице.
Ну, да ладно… Жаль, конечно, что я не смог найти свой планшет у Альфрика в башне… Так что, «дарёному коню», как говорится, «в зубы не смотрят».
Наконец-то произнёс:
— Здрасте.
Планшет переваривал моё приветствие пару секунд и выдал мужским голосом, подозрительно похожим на мой собственный:
— Hello.
О, работает! И походу, это точно не магия, а просто техника. Даже не знаю, можно ли так было в моём прошлом мире, не особо следил за всяческими нейросетями, но это впечатляло, так что я продолжил:
— Да, это я Вам немного помог с пробуждением второго колодца. Всё-таки, ваша семья пошла на большой риск, решив помочь мне. Это лишь первое и самое малое, чем я могу вам отплатить.
Планшет точно так же, как и в первый раз, задумался на пару секунд и выдал перевод моим же голосом.
Женщина прослушала перевод и, покачав головой выдохнула:
— I… Всё-таки, это были Вы… — Затем, подняла взгляд, посмотрев мне в глаза. — Но, как? Это же невозможно!
Я же вместо ответа, усиленно медитировал, пытаясь не оскалиться.
Секунд за пять справился, и тоже выдохнул:
— Простите, а у Вас обезболивающего не найдётся?
Если я тяпну обезбола, я смогу понизить уровень эйфории и казаться нормальным мне станет гораздо проще.
Прослушав перевод, женщина тут же взмахнула руками:
— O… Ой, простите! Как мне это самой в голову не пришло⁉ Один момент.
Мэри снова ломанулась с кухни в комнату — а я, всё-таки, не удержался и оскалился.
Понятно, почему это тебе в голову не пришло! Ведь когда человек испытывает боль — он это показывает. Я же ни намёком, ни жестом, вообще никак не показал, что мне как-то больно — вот рефлекс и не сработал.
Мэри вернулась, когда я уже смог подавить свой оскал и, извинившись, воткнула мне иглу шприца в вену на правой руке.
Ну вот, скорее всего, через минут десять подействует, и можно будет потихоньку понижать уровень эйфории.
Глянул на пол, где в россыпь лежали кукурузные хлопья, и у меня заурчало в животе.
На что, Мэри тут же отреагировала:
— Y… Вам нельзя сейчас есть! У Вас весь кишечник в дырах. Может развиться сепсис! — Женщина тут же смутилась своей резкой реакции и продолжила гораздо мягче. — Потерпите, пожалуйста. Либо, я восстановлю силы и сама залечу повреждения, либо, Джон отвезёт Вас в Лондон в клинику, где Вас вылечат. До этого Вам есть запрещено.
Я кивнул:
— Хорошо. Только в Лондон поедем мы все вместе. И Ваш супруг Джон, и Вы и Ваша дочь. Ну, а подлатать Вы можете меня уже сейчас — я дам Вам сил…
Ну, нагнать нитей душ в её опустевшие колодцы для меня не трудно. Дело, на самом деле, пяти секунд.
Врубив духовное зрение, направил все нити, что летели сквозь пространство, в колодцы женщины.
Пф… Даже не пяти секунд. Справился ровно за секунду.
Мэри же про «силы» пропустила мимо ушей, а вот за то, что в Лондон придётся ехать всем вместе — ухватилась:
— I… Не совсем поняла про Лондон. — Женщина выгнула правую бровь и, потуже завязав ремешок на своём халате, скрестила руки на груди. — Зачем нам ехать туда вместе?
Ну вот, наконец начала в себя приходить и с каким-то подозрением смотреть на меня. А то, в начале всё происходило на адреналине, и времени что-то толком осознать особо не было. Ей оставалось лишь действовать — ведь она теряла «пациента».
Я подспустил уровень эйфории и как только по телу расползлась слабая боль, остановился. Обезбол уже начал действовать, и как только вот эта слабая боль пройдёт, можно будет опускать уровень эйфории и дальше.
Посмотрев на Мэри, я тяжело вздохнул и покачал головой:
— То, что в вашей семье недолюбливают Альфрика — это очевидно, но ещё более очевидно, что вы даже не подозреваете кто он на самом деле, иначе бы не жили с ним в одной деревне, а давно уехали бы в другой конец страны. Альфрик — это кровавое чудовище. Он психопат, который будет пытать вас только оттого, что ему это нравится даже тогда, когда вы расскажете ему всё, что про меня знаете…