Джон все еще держал Мэгги за руку, стараясь успокоить ее. Девочка уже не всхлипывала, и цвет ее лица начал постепенно восстанавливаться. Он пожал дочери руку, надеясь, что она ответит тем же, но она не отвечала.
– Послушай, Мэгги, – сказал Джон. – Кажется, мы с тобой кое о чем забыли.
– О чем?
– О магазинах.
Мэгги кивнула, но, приглядевшись внимательнее, Джон увидел, что она снова побледнела.
– Только не сейчас, хорошо, папа? – попросила она. – Я хочу поехать домой и дождаться Тедди.
– Тедди? – переспросил он.
Мэгги кивнула, и глаза ее наполнились слезами. Крупные капли выкатились из уголков ее глаз и потекли по щекам.
Она слизнула слезы и сдавленно прошептала:
– Мне очень нужно с ним поговорить.
– Хорошо, солнце, как скажешь, – сказал Джон, чувствуя в своем сердце острый нож.
Он повел машину по направлению к прибрежной дороге, но вспомнил, что после инцидента с кирпичом они жили не у себя дома, а у отца. За все это время он так и не успел найти новую няню. Подосадовав на себя за это, Джон свернул на дорогу, ведущую к дому судьи.
Припарковав автомобиль на подъездной дороге, он обернулся к Мэгги, но она, не дожидаясь отца, выскочила из машины и помчалась по дорожке к дому, как будто за ней кто-то гнался. Взлетев по ступенькам, она скрылась за дверью.
Джон поднялся следом за ней. В гостиной он увидел Мэв, которая спала на софе, накрывшись пледом, и громко храпела. Отец отправился, как всегда, на еженедельное «судебное заседание»: вышедшие на пенсию судьи их города собирались каждую субботу, чтобы играть в покер и вспоминать былые дни. Тедди тоже еще не было дома.
Вдруг Мэгги радостно закричала:
– Ух ты, кто-то принес мне сюрприз! Ой!
– Что? – спросил Джон.
– Вот этот сверток!
В дом его, вероятно, занесла Мэв. Джон подошел поближе, чтобы взглянуть на «сюрприз». Он был завернут в коричневую бумагу и перевязан голубой лентой, а сверху было написано имя Мэгги. Джон сразу узнал этот почерк: он уже видел его на обратной стороне фотографии, которую ему оставила Кейт.
Джон кивнул Мэгги, давая понять, что все в порядке и сверток можно распечатать. Мэгги развязала ленту, развернула бумагу и вытащила длинный шелковый белый шарф с бахромой и авиаторские очки. На пол упал конверт. Джон поднял его, чтобы передать Мэгги, и увидел на нем логотип гостиницы «Восточный ветер». Мэгги прочитала вслух:
«Дорогая Мэгги,
Я хочу подарить тебе свой белый шарф и темные авиаторские очки. Я их надевала, но очень редко. Думаю, тебе эти вещи пригодятся гораздо больше – ты можешь их использовать для костюма Эмилии Эрхарт.
Мы с сестрой всегда восхищались Эмилией, и, надеюсь, ты теперь тоже захочешь быть такой, как она. Кстати, ты и так очень похожа на Эмилию – такая же жизнерадостная и смелая. Я сразу это поняла, как только тебя увидела. В то утро, когда мы познакомились, ты держалась молодцом…
А я сегодня уезжаю. У вас здесь замечательно, но, к сожалению, я не могу дольше здесь оставаться. Мне, как и Эмилии, предстоит далекое путешествие. До свидания, Мэгги, и помни: ты должна всегда верить в свои силы. А я верю в тебя!
Твоя Кейт Хэррис
P.S. Попрощайся за меня с Тедди, своим папой и Брейнером».
– Она уехала, папа, – тихо и печально произнесла Мэгги.
– Ну, чего ты так расстраиваешься, Мэгз – мы ведь ее почти не знаем, – сказал Джон с упреком в голосе.
– Ну и что, что не знаем… – я ее полюбила… И она тоже меня полюбила! Она подарила мне свой шарф и очки!
– Она могла бы этого не делать. Мы бы спокойно купили эти вещи в магазине.
– Но те, что она подарила, лучше, – прошептала Мэгги. – А слушай, папа… Кейт говорит, что я смелая… Интересно, как она это узнала?
– Ну, она же написала, как: по твоему поведению в тот день, когда она впервые тебя увидела.
– Эх, если бы она мне раньше об этом сказала, я бы не стала сегодня проверять свою храбрость, – призналась Мэгги, и ее подбородок опять задрожал. – Я не полезла бы тогда смотреть эти ужасные фотографии.
– Так, значит, ты решила таким образом проверить свою храбрость? – спросил Джон, усаживая дочь к себе на колени и опускаясь в то самое кресло, где он так любил сидеть много лет назад.
– Да, – ответила Мэгги, снова начиная плакать, прижимая к своему лицу белый шарф Кейт. – Но лучше бы я не видела той фотографии…
– Да, Мэгз, тебе не надо было на это смотреть. Джон погладил дочь по голове и поцеловал ее.
В этот момент он думал о Вилле Хэррис, надеясь, что она не была одной из них – одной из погибших девушек, чье тело до сих пор не было обнаружено… И он очень надеялся, что Кейт не придется смотреть такие фотографии, какие Мэгги увидела сегодня.
– Мы должны сообщить Тедди, что Кейт уехала и просила с ним попрощаться, – сказала Мэгги. – Он очень расстроится.
Джон ничего не ответил. Почему-то из-за ее отъезда ему тоже было грустно. Иногда судьба сводила его с замечательными людьми, но из-за своей работы он, вероятно, был обречен на одиночество. Джон невольно прикоснулся пальцами к ее шарфу и погладил его.
Интересно, почему в письме он был упомянут между Тедди и Брейнером? В любом случае, ему было приятно, что она вообще о нем вспомнила. Куда же теперь она решила отправиться?
Мысль об этом никак не покидала его.
Глава 11
Каменное здание гостиницы «Семь каминов» располагалось к востоку от Бретон Пойнт в Ньюпорте, на скалистом берегу Род-Айленда. Когда-то этот дом принадлежал Руфусу Макомберу, железнодорожному магнату, и название «Семь каминов» придумал тоже он. В спальне каждой из его дочерей был построен камин, и, хотя в доме было еще пять каминов, Руфус Макомбер назвал особняк «Семь каминов» в честь своих дочерей.
Поселившись в гостинице, Кейт сразу же поехала в полицию Ньюпорта. Она оставила машину на стоянке на площади и направилась вверх по улице к полицейскому участку, находившемуся за зданием суда. Кейт сообщила дежурному, что пришла увидеться с детективом Джозефом Виерой, и к ней, поправляя галстук и раскатывая рукава рубашки, вышел подтянутый крепкий мужчина.
– Добрый день, – поздоровалась Кейт, – я Кейт Хэррис. Мы с вами разговаривали по телефону.
– Да, да, пойдемте… Пожалуйста, проходите, – пригласил Виера, пропуская Кейт впереди себя в кабинет.
– Я решила приехать, чтобы лично с вами увидеться, – сказала она. – Спасибо за все, что вы делаете, чтобы найти мою сестру.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – детектив Виера кивнул на стул, стоявший у заваленного бумагами стола. – У вас есть какие-нибудь новости?
Кейт отрицательно покачала головой, и при мысли о том, что вот уже шесть месяцев ее сестры, возможно, нет в живых, она почувствовала, как пол стал медленно уходить из-под ее ног.
– Ну, что же, к сожалению, у меня тоже нет для вас почти ничего нового. Я разговаривал с детективом… как же его имя? – он порылся в своих бумагах. – Да, вот у меня записано: детектив Абрахам О'Нейл, Вашингтон, федеральный округ Колумбия.
– Да, вашингтонская полиция тоже занималась этим делом. Ведь, когда моя сестра пропала, я, в первую очередь, обратилась в полицию Вашингтона.
– Да, это было единственное, с чего можно было начать в такой ситуации. Но потом ее следы привели в Ньюпорт, и ее стали усиленно искать здесь, поскольку это последнее место, где ее видели…
Он не сказал «живой», но это слово все равно прозвучало в ее ушах. Кейт кивнула и попыталась вежливо улыбнуться.
– Ну, так что же вас сюда сейчас привело, мисс Хэррис?
Когда ей задавали этот вопрос, к горлу ее всегда подступали слезы. Она сжала губы, чтобы они не дрожали, и некоторое время сидела неподвижно, глядя на большие часы, висящие на стене. Секундная стрелка преодолела двадцать делений, прежде чем Кейт смогла наконец заговорить.
– Понимаете, мне нужно знать…