«Где же он может быть?» Тунгдил забрался в ложу. Это был узкий навес с тонкими боковыми стенами и твердой лавкой, стоявшей так низко, что гном сидя не видел сцены. Он уселся на спинку лавки, поставив ноги на сиденье.
Тунгдил пытался разглядеть в толпе знакомое лицо пропавшего гнома, но так его и не увидел.
— Где же ты, Гоимгар?
И все же надежда не покидала его. Часть партера ему отсюда была не видна, так как длинный бордовый занавес, свисавший с потолка и закрывавший сцену, закрывал и противоположную часть зала. Тунгдил стал терпеливо ждать, когда же занавес поднимется и начнется представление.
Внезапно все лампы погасли, гул перешел в шепот, а затем и вовсе утих. Напряжение нарастало.
Оркестр, находившийся перед партером, заиграл первые ноты, настраивая людей на представление. Заскрипели рычаги, и занавес поднялся, позволяя зрителям взглянуть на сцену, где стояли декорации, изображавшие степь.
Тунгдил удивился, насколько настоящей выглядела трава. Ему даже показалось, что он чувствует ветер и запах земли.
Над головами зрителей взошло искусственное солнце — на стеклянном окне крыши открыли ставни. Окно было сделано так, что свет падал лишь на подмостки в центре театра, освещая сцену. Зрительный зал и задняя часть сцены оставались в тени.
Привыкшие к темноте глаза гнома видели в сумерках, так что теперь он наконец-то разглядел другую сторону зала, где мог скрываться ювелир.
Тем временем на сцене началось представление, которое Тунгдил слушал лишь вполуха. Ему явно было не до того, чтобы следить за представлением переодетых людей на сцене. Все это были какие-то детские игры! Он напряженно всматривался в толпу в поисках Гоимгара, но так его и не нашел.
«Нужно продолжить поиски снаружи». Поднявшись, он уже хотел уйти, но тут на сцене появилась фигура в длинной бежевой мантии. У гнома перехватило дыхание.
«Как это возможно?» Белобородый старик, устало усевшийся на камень и начавший произносить монолог, был Лот-Ионаном! А светловолосая женщина в доспехах, подошедшая к нему и опустившая ему руку на плечо, была вылитая Андокай. Тунгдил прислушался, пытаясь определить, звучит ли голос мага так же, как и раньше.
Едва гном сосредоточился на представлении, как забыл обо всех своих делах. Игра актеров была столь безупречна, что они заставили его поверить, будто на сцене стоят настоящие люди, хотя он и знал, что его опекун мертв, а волшебница — за пределами Потаенной Страны.
— Вставай, Лот-Ионан, — сказала Вспыльчивая. — Сейчас не время быть терпеливым… а время сражаться с Мертвыми Землями.
— И вновь мы вступаем в бой, в котором не можем победить, — вздохнул маг, проводя ладонью по зеленой траве. Лишь в полумиле от них зелень травы сменялась серостью, так как Мертвые Земли не оставляли в своих пределах ничего живого. — Мы задержим их, но не более.
Ничего не ответив, Андокай взошла на холм, где их ждали остальные маги. Лот-Ионан последовал за ней, тяжело опираясь на посох. Маги Потаенной Страны собрались на поросшем травой плато, готовясь лицом к лицу столкнуться со своими врагами.
Перед ними находился обрыв. Ветер трепал их одежды, донося до них зловещие крики порождений Тиона.
Чудовища собрались в стороне от наблюдательного пункта магов. Они толпились за волшебным барьером, хрюкая и воя от предвкушения того, как они прорвутся на другую сторону.
Сверху чудовища казались однородной темной массой. Тяжеловооруженные орки стояли рядом с ограми, отвратительными троллями и другими созданиями Тиона. Никакой упорядоченности в их рядах не было. Кошмарные монстры, пришедшие с севера через Каменные Врата, оставив свои страны, ломились вперед, чтобы саранчой обрушиться на города и села, неся разрушение, бессмысленное и беспощадное.
Войско людей пыталось остановить эти орды, но чудовища были непобедимы. Лишь шестеро великих магов удерживали вторжение Мертвых Земель.
— Пускай подойдут поближе, — сказала Андокай другим волшебникам. — Давайте позволим им подобраться к воротам деревни, а тогда нападем.
Майра взглянула на дома у подножия горы, сгрудившиеся, будто скала могла защитить их от врагов.
— Какой страх сейчас, должно быть, испытывают жители этой деревушки… — с сочувствием прошептала она. — Они наверняка думают, что все потеряно.
— Тем большей будет их радость, когда мы спасем их, — возразил Тургур, одетый так, будто собирался на праздник, а не на войну.