Сняв с пояса кожаный мешок, она достала острые изогнутые железяки длиной в палец, которыми принялась открывать замки. Вскоре в одном из замков что-то щелкнуло.
— Так, значит, воры, — с довольным видом кивнул каменотес.
— Никоим образом, любезнейший, — возразил бородатый. — Фургас — лучший магистр техникус со времен…. — он помахал рукой в воздухе, пытаясь подобрать подходящее сравнение, — возникновения человечества. — Он указал на девушку. — Также имею честь представить вам очаровательнейшую Нармору. При виде ее красоты от зависти увяли даже розы у дома бургомистра. Я же сам…
— Невероятный Родарио! — воскликнул Тунгдил, узнавший голос актера.
Лицо лицедея смягчилось.
— Поклонник моих искусств? Кто бы мог подумать. Я вас недооценил… — Он запнулся. — Ах нет, все вовсе не так! Вы тот самый шумный тип, испортивший мое представление. Вы уничтожили искусно сплетенные чары наваждения, в которых я удерживал зрителей! — Его карие глаза уставились на сапоги Тунгдила. — Да, вот они, те самые вредители! Сии сапоги и ваши исполненные проклятьями вопли испортили мое выступление!
Послышался еще один щелчок. Открыв замки, Нармора потянула на себя цепи, и те с грохотом упали на пол.
— Уходите!
— А ты? — обеспокоенно спросил Фургас.
Улыбнувшись, она подбежала к нему и впилась страстным поцелуем в его губы.
— Я запру замки и переберусь через стену. Не хочу, чтобы нас обвинили в том, будто мы открыли оркам ворота.
Гномы двинулись вперед, а за ними последовали Родарио и Фургас.
Выйдя наружу, они увидели, что орки столпились у других ворот, совершенно не беспокоясь о том, что происходит вокруг Мифурдании. Двое стражников, стоявших на сторожевой башне, крикнули гномам, чтобы те остановились и представились, но те не стали медлить, и лишь актер помахал стражникам рукой.
— Проследите, чтобы с моим театром все было в порядке! Если вы выиграете сражение, мы вернемся. Всего вам самого наилучшего! — весело воскликнул он.
— Это не постановка пьесы, Родарио, — с упреком сказал Фургас, понимая, что лицедей не представляет всей серьезности сложившейся ситуации.
— Но пьесу это все же напоминает, — возразил Родарио. — Можно было бы написать сценарий. Превосходная мысль, мой драгоценный Фургас. — Он принял пафосную позу, уперев руки в бока. — Я мог бы сыграть бесстрашного бдительного стражника, который видит, как приближаются орки, и вступает в бой с… ну, скажем, с десятком чудовищ, побеждает их и спасает город от погибели.
Над стеной взвился крюк с привязанным к нему канатом. Мгновенно перебравшись через стену, Нармора присоединилась к остальным. Стражники, что-то крича, подбежали к крюку и забрали канат до того, как его заметили орки.
Тунгдил с остальными поспешили укрыться в лесу. Трое актеров последовали за ними.
— Позвольте молвить словечко, о, ценители золота и сокровищ. Не станете ли вы возражать, если мы будем сопровождать вас в вашей наземной прогулке? — Невероятный Родарио мило улыбнулся, и на лице у него возникло такое выражение, будто он продает тухлую рыбу и ему надо при этом получить максимальную цену. — Времена сейчас смутные, а вы, с позволения сказать, выглядите так, будто можете защитить нас от любой зеленокожей опасности. Мы же, с другой стороны, лишь слабые актеры. — Осмотрев себя, он показал гномам свои тонкие руки, торчавшие, будто палки, из дорогих одежд. — Взгляните же! Двое мужчин не толще однолетней березки и прелестная, но не очень-то воинственная девушка, надевшая доспехи лишь ради представления. Если она попадет в когти орка, то лишь боги знают, что чудовища…
— Вы можете идти с нами, ничего уж не поделаешь, — ответил на его просьбу Тунгдил.
Так как Боиндил до сих пор страдал от последствий своего пьянства и его топоры ничем не могли помочь гномам при возможном столкновении с орками, этот болтун и двое его спутников могли отвлечь отряд чудовищ, и тогда гном и его друзья застали бы врагов врасплох.
— По-моему, он только что сказал «словечко», — изумился Гоимгар тому, что поток речи актера никак не прекращался.
— Люди много болтают, когда напуганы, — отметил Баврагор. — А этот, наверное, уже в штаны наделал. А вы видели его бородку? Да у меня и в яслях борода была побольше, — усмехнулся он.
Тунгдил зашагал через лес к горе, где они собирались сложить на пони свои сокровища. Он был рад, что и Гоимгар и Баврагор говорили на гномьем, и люди не поняли их оскорблений.
«Чтобы поднять весь груз по ступенькам и пронести мимо водопада к пони, нам потребуется много времени». Это значит — снова промедление. Промедление, которое кто-то подстроил специально, чтобы задержать их в пути.