— Прочь с дороги! — Боиндил взглянул на него, уже не узнавая, и замахнулся топором.
Боендал, истекая кровью, поднялся на ноги.
— Братишка, не надо! Не дай этому случиться еще раз, — простонал он, пытаясь устоять на ногах, опершись на молот, но ему это не удалось.
От боли по его лицу катились слезы. Гном умолк, и его тело обмякло.
— Нет! Враккас, не дай ему умереть! — Выпрыгнув из седла, Боиндил бросился к брату. — Его сердце еще бьется. — Поспешно срезав древко стрелы, он поднял брата на руки. — Нужно отнести его в крепость.
Уложив бесчувственное тело Боендала на пони, они погнали перепуганных животных к воротам. Ужас сжал сердце Тунгдила, когда он увидел пятно крови на белом снегу. «Даже воины могут найти свою смерть в пути».
Он оглянулся на альва, и ему показалось, что он узнал лицо Синторы. «Проклятое чудовище! Ему удалось выжить после боя с Джеруном в оазисе». Теперь он вернулся для того, чтобы отомстить за себя и свою возлюбленную, которую они убили в Зеленой Роще.
Сорвав цепочку с шеи, Синтора обернул ее вокруг следующей стрелы и прицелился. Расстояние между ними составляло двести пятьдесят шагов, но Тунгдил не сомневался в том, что стрела до них долетит. За первой стрелой последовала и вторая, выпущенная из лука спутника Синторы.
— Осторожно! — вскрикнул Тунгдил.
Ему не удалось проследить за стрелами, они летели слишком быстро. Магический щит, установленный Андокай, вспыхнул, когда его пробило первое черное жало. Вторая стрела вошла в спину Джеруна, пронзив металл.
На этот раз из-под забрала послышался глухой стон, и из раны хлынула ярко-желтая жидкость, будто острие пробило пузырь.
Тунгдил уже видел эту жидкость в Корольграде, после того как спасся от альва. «Так, значит, тогда его действительно ранили». Покачнувшись, Джерун помотал головой, но упрямо двинулся вперед. Теперь он двигался намного медленнее.
— Не останавливайтесь!
Они побежали ко вторым воротам. Тунгдил произнес формулу, и, когда створы врат закрылись за ними, путники наконец-то почувствовали себя в относительной безопасности.
— Быстрее! — поторопил их Боиндил, видя, как кровь брата стекает по шерсти пони.
Из раны Джеруна текла уже не желтая, а темно-серая жидкость. Он шел все медленнее и медленнее.
Гномы, люди и лошади проваливались в глубокий снег. К следующим воротам надо было спускаться.
Глядя вниз с вершины холма, Тунгдил вспомнил о горке неподалеку от штолен в Ионандаре, где они с Фралой и Суней зимой катались на санках. Решительно отобрав у Гоимгара щит, он опустил его на снег.
— Положите сюда Боендала. Мы скатимся, так будет быстрее.
Уложив на щит раненого, Тунгдил пристроился рядом, и они помчались по склону прямо к третьему проходу, который открылся перед ними.
Гладкая сторона щита скользила по снегу все быстрее, и Тунгдил не мог ни направлять его, ни притормозить. Он несся прямо на группу гномов, стоявших за воротами с поднятыми топорами.
Тунгдил приложил ладони рупором ко рту.
— Во имя Враккаса, мы гномы из племени Вторых, — крикнул он защитникам ворот. Из его рта клубами поднимался белый пар. — Опустите оружие!
Первые успели разглядеть гномов и расступились, пропуская странные сани. Удивительно, но все остались целы и невредимы.
Остальные, запыхавшись, тоже спустились к воротам. Стражники смотрели на них с подозрением. Доспехи и мех, защищавший гостей от холода, не позволял разглядеть их лиц. Длинные копья, топоры и молоты гномы все же держали наизготовку.
— Да благословит вас Враккас, наш создатель! Да не угаснет ваш огонь жизни! Меня зовут Тунгдил Златорукий, — запыхавшись, представился гном, опасливо оглядываясь, чтобы проверить, не преследуют ли их альвы. — Это мои друзья и спутники. Мы должны поговорить с вашим королем. Нас прислал Совет племен, чтобы обсудить с вами спасение Потаенной Страны.
Лес стали и железа расступился, и вперед вышел гном в кольчуге, кожаных штанах и роскошной белой накидке.
— Мы уже много солнечных циклов ничего не слышали о других племенах и кланах, и теперь, когда Мертвые Земли вновь творят бесчинства, к нам приходит столь пестрая группа из долговязых и гномов? — У этого гнома был какой-то странный голос.
— Почему ты так говоришь с нами, о гном, у которого, видимо, нет имени? — прорычал Баврагор, сделав шаг вперед. Он был выше Первого на голову. — Я Баврагор Молоторукий из клана Молоторуких, дитя Кузнеца из племени Бероин, равный тебе по рождению. Это такое у Первых гостеприимство?
— Да, так возмущаться может только гном, — заявил Первый, опуская шарф, чтобы они увидели его лицо.