В комнате горела всего одна лампа, заливая стены скудным светом. Тут можно было расслабиться и отдохнуть перед тяжелой поездкой.
— Тунгдил?
Испуганно отпрыгнув в сторону, Тунгдил выхватил топор, чтобы защищаться, когда неожиданно услышал чей-то голос за спиной.
— Нармора?! — Он подозрительно всмотрелся в темную нишу у двери.
На девушке были черные доспехи. Вид у нее был угрожающим, и Тунгдилу невольно вспомнился Синтора. Он почувствовал, как его неприязнь к этой женщине растет, и не мог заставить себя убрать руки с оружия. «Это просто глупости. Она же человечка».
— Что я могу сделать для тебя? — спросил он, заставив себя улыбнуться.
— Я тут подумала, — помедлив, сказала она. — Те строки, которые зажгла Андокай из искр костра…
— По поводу того, что Огненным Клинком должен орудовать враг гномов? — Он навострил уши. — А что, у тебя есть какое-то предложение?
— Альвы, — осторожно протянула Нармора. — Альвы ведь считаются вашими врагами, не так ли?
— Настоящие альвы, — покачал головой Тунгдил. — А не загримированные. Но твое предложение делает тебе честь.
Она стянула с головы платок, и Тунгдил увидел ее остроконечные уши.
Отпрянув, гном покрепче сжал топор.
— Так ты альвийка? Это невозможно! — запнувшись от ужаса, сказал он. — Белки твоих глаз не чернеют днем. — Он с облегчением рассмеялся. — В какой-то момент я тебе даже поверил.
Нармора протянула руку к лампе ладонью вверх и что-то пробормотала. Пламя мгновенно погасло, и лишь лучина продолжала тлеть.
«Как она это сделала? Алхимия?»
Опешив, гном уставился на погасшую лампу.
Повернувшись, он обнаружил, что Нармора исчезла.
— Где…
Она возникла из ниоткуда прямо у него за спиной.
— Наполовину человек, наполовину альвийка, — шепнула она ему на ухо. — Мать подарила мне свои таланты и научила владению оружием. От отца мне почти ничего не досталось, но его глаза всегда мне помогали. — Уже через мгновение аура зла рассеялась, и девушка, махнув рукой, вновь зажгла свет. — Прости меня за то, что я напугала тебя. Теперь ты мне веришь?
Тунгдилу удалось стряхнуть с себя оцепенение. «Это объясняет мою неприязнь к ней».
— Еще и как верю, — кивнул он. — Что ж, теперь мы знаем, кто будет сражаться Огненным Клинком. — Он с уважением взглянул на Нармору. — Открывшись мне, ты проявила отвагу. Но от тебя требуется еще больше смелости.
Теперь девушка уже не вызывала в гноме чувства опасности.
— Ну, а кто же еще? Вряд ли нам помогут орки и настоящие альвы. — Она опустила ладони на рукояти глеф. — Одному из гномов придется меня обучить искусству боя на топорах, иначе вряд ли я смогу хорошо проявить себя в сражении с магом.
— Надо рассказать всем остальным.
Нармора задумалась.
— Да, видимо, придется. Интересно, как они это воспримут. — В первую очередь, она имела в виду, конечно, Боиндила.
Тунгдил ободряюще улыбнулся ей.
— С тобой ничего не случится, обещаю.
Она злобно усмехнулась, и в ее чертах вновь проступило что-то альвийское.
Тунгдил собрал своих спутников, и компания расселась в комнате Златорукого. Гном рассказал им о новом повороте событий.
— Значит, нам удастся победить Нод'онна, — сказал он, с любопытством ожидая реакции остальных.
— Вообще-то, я должен был бы ее убить, — задумчиво заметил Боиндил. Но, судя по всему, он не собирался претворять свои слова в жизнь.
— Собственно говоря, ты должен был бы убить лишь ее половину. Интересно, на какую половину она альв — на верхнюю или на нижнюю? На правую или на левую? Враккас простит нам это, ведь лишь с ее помощью мы сможем спасти Потаенную Страну, — напомнил Тунгдил. — Другого пути нет.
Фургас не выпускал Нармору из объятий. Вид у него был обеспокоенный, и гном вполне его понимал. Его возлюбленной придется вступить в бой с магом, который считался непобедимым.
— Вы, двое, — сказал Тунгдил Родарио и Фургасу, — можете остаться с кланами Первых, чтобы подождать нашего возвращения…
— Я ни за что не отпущу Нармору одну, — заявил Фургас. — Вам в пути, несомненно, потребуется человек, который разбирается в технике.
— Да и актер вам не помешает, — поспешно заявил Родарио, но тут же понял, что не сможет объяснить, зачем им в дороге потребуется актер.
Он попытался исправить ситуацию, улыбнувшись своей неотразимой улыбкой.