— Тихо, — предупредил Боиндил. — Мы с Нарморой посмотрим, нет ли патрулей.
Они двинулись вперед, прячась за серыми скалами и остатками стен, выдававшихся из-под снега, и подобрались к высоким воротам, ведущим внутрь горы.
Остальные стали ждать в укрытии. Тунгдил внимательно осмотрелся. Ледяной ветер пел свою песню в покрытых трещинами стенах. С уступов скалы свисали сосульки, будто стеклянные сталактиты. В пятидесяти шагах левее гномы увидели водопад, который замерз, превратившись в странную скульптуру.
Здесь не было никого. Ни орков, ни огров, ни альвов…
— Он нам сказал, чтобы мы вели себя потише, — горько рассмеялся Гоимгар. — На себя бы посмотрел.
— Да, воплощением грации его не назовешь. Хотя, возможно, он таким смотрится рядом с обворожительной Нарморой, — подтвердил слова Гоимгара Родарио.
Тунгдил взглянул на разведчиков. Гном использовал преимущества своего роста, чтобы быть незаметным, в то время как полуальвийка элегантно, словно балерина, перепрыгивала с камня на камень. Поступь девушки была абсолютно бесшумной. Казалось, будто она плывет в воздухе, легкая словно перышко. Зато кольчуга Боиндила громко звенела, хотя он и надел под нее меховую накидку.
Полуальвийка достигла входа первой. Прижавшись к стене, она прислушалась к звукам темной штольни, а затем скользнула внутрь. Ее силуэт слился с темнотой, и она исчезла.
Фургас беспокойно пощипывал себя за перчатки.
— Всегда она была слишком смелой, — прошептал он.
— Ах, глупости. Она прекрасно знает о своих возможностях и привыкла полагаться на них, друг мой, — успокоил его Родарио. — Ты же помнишь, сколько всего ей удалось сделать за время работы в нашем театре. С теми трудностями, с которыми ей придется столкнуться здесь, она точно справится.
— Даже знать не хочу, что там она у вас делала, — поспешно сказал Гоимгар. — Она меня и без того пугает.
Боиндил наконец тоже подкрался ко входу в королевство тех, кто потерпел поражение в борьбе с силами Мертвых Земель более тысячи лет назад. Немного растерявшись, он осматривался по сторонам, не видя опасностей.
Внезапно из темноты вынырнула Нармора. Мрак огромного тоннеля тянулся за ней, будто паутина, не желая расставаться с ее телом. Девушка помахала рукой. Судя по ее поведению, опасаться было нечего.
— Вы видели это? Она будто окунулась в чернила, — опасливо прошептал Гоимгар. — Это…
— Некое подобие магии. Врожденная способность, — объяснила волшебница. — Альвы ведь дети тьмы.
— Как только мы встретим альвов, она тут же переметнется к ним, — мрачно предупредил Гоимгар. — Кровь — не водица.
— Но кровь слабее любви, соединяющей нас, — решительно возразил Фургас. — Она скорее умрет, чем предаст меня. И я скорее умру, чем допущу, чтобы с ней что-то случилось.
Пробормотав что-то неразборчивое, Гоимгар направился ко входу, выставив перед собой щит.
— Здесь никого нет, — сказала Нармора, даже не стараясь говорить тихо. — Они ограничились тем, что разрушили стены и повредили ворота, так что теперь их нельзя закрыть.
— Но где же все свинорылые? — Боиндил задиристо взмахнул топорами.
— Наверное, у Каменных Врат, — пожал плечами Тунгдил, вспоминая карту в одной из книг в библиотеке Лот-Ионана. — Можем радоваться, что они там. — Он повернулся ко входу. — Нам нужно разжечь горн Драконье Дыхание.
Он благоговейно и торжественно сделал пару шагов вперед, чувствуя, что волнуется. Впервые за столь долгое время в королевство Пятых входил гном.
Родарио с Фургасом зажгли лампы, и красновато-желтые отблески вновь оживили тоннели горы. Свет отражался от стен, и все на мгновение ослепли.
Путники стояли в коридоре, стены которого были обиты полированным паландием. За тысячу лет этот белый металл не утратил своего блеска. На паландиевых пластинах были портреты королей. Бородатые лица повелителей гномов смотрели приветливо. В руках короли сжимали топоры, выложенные из красновато-желтого враккасия.
— Какое богатство, — прошептал Родарио.
Гномы растроганно опустились на колени и стали молиться Враккасу. Даже Баврагор поддался всеобщему порыву, но молиться ему было трудно, так как Зло неустанно пыталось сломить его волю, затуманить мысли и развеять убеждения. Но ему было не справиться с гномьей силой воли и знаменитым гномьим упрямством.
Люди, Андокай и Джерун терпеливо ждали.
Поднявшись с колен, Тунгдил вздохнул. В коридоре пахло древностью, пылью и благородством, все орды орков на свете не смогли бы вытравить этот запах.