— Запиши это для меня, — шепнул Родарио Фургасу. — Наша пьеса будет иметь такой успех, какого Потаенная Страна еще не видывала!
— Так, значит, эльфы тут ни при чем? — Тунгдил обрадовался, так как это облегчало возможность союза.
«Планы Бислипура разрушены!»
Они похоронили Гоимгара в углу кузницы под грудой камней, отправив его душу к Враккасу. Отдохнув, гномы начали подготовку к созданию Огненного Клинка.
— «Лезвие этого топора сделано из чистейшей, твердейшей стали, крепеж с другой стороны — из камня, рукоять — из дерева сигурдации, инкрустации и руны — из всех благородных металлов, которые можно обнаружить в горах, край же лезвия покрыт алмазами», — процитировал Тунгдил, извлекая записи, основываясь на которых они должны были работать.
Гномы аккуратно разложили золото, серебро, паландий и враккасий, не забыв мешочек с алмазами и полено сигурдации, из которого нужно было изготовить рукоять. Железо для лезвия и гранит для крепежа им дали Пятые.
Внезапно Тунгдил понял, о чем они забыли, и мысленно выругал себя за невнимательность.
— Не хватает тиония! — похолодев от ужаса, закричал он. — У вас он есть?
— Не здесь, — помедлив, ответил Гландаллин. — Нам не нравится работать с металлом бога Тиона, и мы редко его применяем.
Сняв с шеи амулет, Нармора положила его на стол.
— Это состоит из чистого тиония. Мне его подарила мама, чтобы защитить от сил Добра. Но так как я выбрала не ту сторону, он мне не нужен, — объяснила она. — Надеюсь, этого хватит.
Тунгдил взглянул на нее с благодарностью. Ее поступки говорили сами за себя, стирая из сердец гномов остатки недоверия и неприязни.
— Теперь ты вдвойне важна для Потаенной Страны. Мы создадим оружие, но благодарность Потаенной Страны будет принадлежать тебе. Ведь без тебя наше мастерство ничего не стоило бы.
— Народ моей матери виноват во многих бедах, царящих в Потаенной Стране, будет правильно, если я смогу хоть как-то это все загладить, — возразила она, не принимая похвалу.
Тунгдил посмотрел на горн.
— Мы можем начинать?
— Не все так просто, — возразил Гизельбарт. — Горн тлеет, но этого жара не достаточно. А механизмы, которые запускают мехи для того, чтобы раздуть его, заржавели, и мы не можем их сдвинуть.
— Вот повезло! — Фургас встал. — Я уже думал, что так и останусь лишь возлюбленным той женщины, которая спасет Потаенную Страну. Наконец-то я могу доказать свои способности магистра техникуса.
Поцеловав любимого, Нармора отошла, прихватив топор, и стала развлекаться с Боиндилом, отрабатывая различные приемы. Андокай уселась в нише, Джерун, как всегда, устроился рядом. Непонятно почему, но Тунгдилу показалось, что сейчас за стальным забралом шлема должен вспыхнуть фиолетовый огонек.
— Ты наверняка думаешь, что же там скрывается за этой маской, — протянула Нармора, сделав перерыв в упражнениях.
Зачерпнув воды, она утолила жажду. Гном повернулся к ней.
— Ты так говоришь, будто тебе это известно.
Прислонившись к скале, Нармора глубоко вздохнула. Бой на топорах выматывал ее; Боиндил не жалел девушку, заставляя выкладывать по полной.
— Мама рассказывала об одном создании, короле чудовищ, величайшем из всех творений Тиона и Самузина. Он великий охотник, хищник, атакующий своих сородичей. Он уничтожает слабых и сражается с сильными, чтобы сделать их еще сильнее или же убить, если они не заслуживают того, чтобы господствовать. — Она отерла лоб. — Говорят, что его глаза источают фиолетовое сияние и одного его вида достаточно для того, чтобы слабые обратились в бегство. Все боятся его, ибо он сын Самузина. — Нармора улыбнулась. — Я очень боялась, когда мама мне о нем рассказывала. — Она старалась не смотреть на Джеруна. — И, что самое ужасное, теперь я знаю, что он существует.
Все оказалось просто. Андокай, поклонявшаяся богу Самузину, вполне могла путешествовать с созданием, которое, по легендам, считалось сыном ее бога. Были ли отношения волшебницы и Джеруна чем-то большим, чем связь госпожи и телохранителя, Тунгдил даже и думать не хотел.
— Тогда не удивительно, что богглины бросились перед ним врассыпную.
— Любой попытался бы убежать от него. — Нармора вернулась к Бешеному, чтобы продолжить тренировку.
Тунгдил засмотрелся на Балиндис, которая разожгла горн обычным огнем и, сняв кольчугу и кожаные штаны, повязала передник, оставшись в одном белье, которое почти не скрывало ее тела. Он подошел к ней, сгорая от любопытства.