Рив продолжил:
— И потом. Мой Учитель научил меня многому, и впервые за последний год он чем-то всерьёз заинтересовался и даже предложил мне оплату за помощь. Я многим обязан ему и хотел бы помочь.
— Мне не нравится всё это, Лео. Мне кажется, что что-то пойдёт не так, что ты не вернёшься. И что мы больше никогда не увидимся.
В голубых глазах Лисси было искреннее беспокойство.
— Это просто кажется, Лисси. — возразил Рив. — Учитель силён, с нами будут охранники. Мы отправляемся довольно далеко, конечно, но нет причин ожидать плохого. Это было бы нелогично. Я вернусь. И, может быть, к моему приезду ты покажешь новую песню.
Лисси умела играть на лютне, и петь. Её музыка обладала чарующей простотой, что задевала за душу. Хоть и были в королевстве менестрели, намного более талантливые, чем она.
— Я обязательно вернусь, — ещё раз сказал Рив, обнял Лисси, и запрыгнул в повозку.
Вскоре, караван тронулся. Это была процессия из повозок. Несколько повозок везли людей, большинство же перевозили запечатанные деревянные контейнеры, каждый из них с личной печатью В.Г. — учителя Рива. Часть охранников сидела на повозках, и на мгновение Лисси показалось, что их могло бы быть и больше. Ей также показалась, что в одном из фургонов промелькнул цверг.
За караваном, на лошади следовала высокая, тёмная, закованная с ног до головы в доспехи фигура. Двигался этот наездник величаво и неторопливо, но, казалось, что мир меркнул поблизости, и веяло от этого «рыцаря» холодом.
Лисси поёжилась. Мрачная всадница медленно прошла мимо неё, и на мгновение повернула голову в сторону Лисси, осмотрела её сквозь опущенное забрало шлема.
Чувство холода усилилось. И Лисси испугалось всерьёз. Хотелось броситься вслед за караваном, вытянуть Рива из фургона и силой заставить его остаться тут. Пусть даже она разругалась бы и с отцом, и с учителем Рива, и даже с самим Леонардом.
Но всадница прошёл мимо, и паника отступила, оставив после себя грызущее чувство беспокойства.
Караван же уходил вдаль по дороге.
Инк ликовала. Угольная печь, наконец, закончила гореть, и сейчас, извозившись в угольной пыли, Инк выгребала из печи древесный уголь, который, после двух или трёх неудач, наконец-то получился.
Каменная кузнечная печь также была закончена. Сооружение вышло немного кривоватым, но сейчас надо было торопиться.
Пока уголь пёкся, Инк сумела, с огромным трудом, притащить увесистый булыжник, что станет временной наковальней. Ей пришлось использовать засохшую палку в качестве рычага, чтобы просто сдвинуть его с места, и когда булыжник покатился со склона вниз, он чуть не разнёс её постройки, прокатившись в волоске от них.
Были готовы и простейшие инструменты. Щипцов не было, Инк надеялась обмотать руки травой и хоть недолго удержать горячие детали. Нечувствительность её к огню могла помочь, но уж больно огонь был силён. Был готов каменный топор, который выдержал бы несколько ударов, глиняный тигель — форма для отлива металла, и каменный молот, что не сломается хотя бы при самом первом ударе.
— Путь к власти начинается с одного шага, — заявила Инк на инфернальном, а затем добавила на демоническом — и идёт через смерти твоих врагов. — после чего задумалась.
А потом начались мучения.
Металлическое недоразумение — сплав всех металлов, что были когда-то в самоходном фургоне, пришлось тащить к ручью. Слиток был ещё тяжелее чем булыжник-наковальня, и Инк долго возилась с ним, сломав несколько палок рычагов и ожидая визита от Медведя в любой момент.
Ей чудом удалось затащить кусок этого металла в каменную кузнечную печь, не свернув её при этом. Пришлось сделать для слитка металлов небольшую подставку. Удалось раскалить край слитка до мягкого состояния, и каменным топором, быстро отрубить от него небольшой кусочек, который поместился в тигель. Топор же дымился просто находясь рядом с кузнечной печью и грозился вспыхнуть.
Идея обмотать руки мокрой травой и использовать их вместо щипцов не совсем оправдала себя. Трава быстро высыхала и вспыхивала. И хотя горящая трава не сильно жгла, металл же был обжигающим.
Удалось сделать некое подобие хвата из глины и камня. Затем Инк намучалась с формой для отливки кинжала, и твёрдо решила после кинжала попытаться сделать щипцы.
Результатом же всего крайне тяжёлого процесса был самый уродливый нож, который Инк когда-либо видела в своей жизни.
Корявый кусок металла, неровный и неправильной формы, лишь отдалённо напоминающий нож, был мягкий, плохо резал, не держал кромку, и был он тёмного серебристо-жёлтого цвета. Судя по всему тут смешалось золото, серебро и железо. Красивый был бы материал для украшений, но не для инструментов.