Как и с городом, Ральднор ожидал и хотел чего-то иного. Он рисовал себе Вал-Малу в свете того, что о ней говорили: женщина средних лет, подверженная приступам ярости и склонная к невероятной жестокости, шлюха и злодейка. Он представлял себе дракона в женском обличье с лицом, исчерченным возрастом и злобой.
Его Волки проводили Астарис и ее свиту во Дворец Гроз. Так он впервые увидел Вал-Малу.
Она была вдвое старше него, но ее богатство и тщеславие продлили молодость. Она сияла роскошной, ослепительной красотой. В сравнении с Астарис ее красота могла бы показаться несколько вульгарной, но, напротив, рядом с Вал-Малой кармианка сильнее, чем когда-либо, напоминала восковую статуэтку. На королеве Дорфара было ярко-алое переливчатое платье, а по обеим сторонам от ее трона были прикованы алые птицы с длинными шеями и пышными хвостами. Но особенно поразила Ральднора одна деталь, несмотря даже на то, что он слышал об этом: бледность ее покрытой белилами кожи.
— Астарис, с этого момента тебе предстоит стать моей дочерью, — Вал-Мала не потрудилась скрыть свою неприязнь, и ритуальные слова только подчеркнули ее. Она обняла кармианку с брезгливостью, будто заразную. — Мы отвели тебе покои во Дворце Мира.
Это было оскорбление. По залу мгновенно пополз шепоток. Домом будущей супруги короля должен был стать этот дворец, а не какой-то захудалый Дворец Мира. Но король отсутствовал.
Астарис ничего не сказала. Ральднор лишь сейчас осознал, насколько может выводить из себя ее неподвижность. Он просто диву давался, глядя, как эти две поразительные женщины сошлись в смертельной схватке, которая одной из них была совершенно неинтересна.
Дворецкий попытался разрядить ситуацию, прошептав что-то на ухо королеве. Та тихонько ответила ему что-то, и он побледнел.
В этот день Ральднора преследовали странности. Когда они проходили через ворота Дворца Мира, он почувствовал, будто какая-то черная птица пролетела над его разумом. Котон, его возничий, ткнул большим пальцем в застарелые черные полосы на стенах.
— Видите, командир? Это часть дорфарианской истории. Вы слышали о женщине с Равнин, Ашне'е, желтоволосой ведьме, которая убила Редона?
— Слышал.
— Солдаты пришли, чтобы схватить ее, и обнаружили ее мертвой. Вслед за ними во дворец ворвалась толпа, они вытащили тело на улицу и сожгли его на площади Голубок. Эти черные отметины оставили горящие головни, которые они несли.
«И такую же участь этот человек, которому я продал душу, готовит для всех жителей Равнин», — подумал Ральднор. К горлу его подступила тошнота, однако Котон ничего не заметил.
Между деревьями мелькнула прохладная чаша дворца.
И он узнал его. Узнал светлый оттенок камня, проникающий за окна шелест листьев. А что внутри? Он в леденящем безумии рылся в своей памяти. Мозаичный пол, картина с танцующими женщинами, и на самом верху башни — комнатка… Нет, откуда он может все это знать?
Но стоило ему войти внутрь, и он увидел перед собой мозаичный пол. Комнату на вершине башни он искать не стал, ибо одна мысль о ней наполнила его зловещим страхом.
— А как раз над нами, — сказал Котон меж двух глотков вина, исчезнувших в его медвежьей пасти, — та комната, где лежала она, женщина с Равнин. Там ее и нашли мертвой.
В покоях принцессы появилась незнакомая женщина. Она была высокой, с кислым выражением лица, ее волосы безжизненного оттенка черного дерева были упрятаны на затылке в золотую сетку.
— Я Дафнат, главная придворная дама королевы, — с сухой улыбкой ответила она на вопрос Лики. — Я пришла посмотреть, в чем нуждается ваша госпожа.
Без лишних слов она принялась за работу, и взгляд ее был таким же пустым, как и ее слова. Как только она ушла, Лики передразнила ее, сморщив лицо и сжав груди руками.
Дафнат была закорианкой, странной хранительницей красоты королевы. Лики предположила, что Вал-Мала держит ее не столько за таланты камеристки, сколько за острый слух и неприятный характер.
В спальне королевы приглушенным светом горела ароматическая лампа.
Вал-Мала рано удалилась к себе. Две служанки, по одной с каждой стороны ложа, полировали и разрисовывали ногти на ее руках и ногах, а закорианка Дафнат начала массировать тело. Она была искусной массажисткой, и крошечные предательские морщинки словно по волшебству расправлялись под ее железными пальцами.
Вал-Мала вздохнула.
— Кто этот мужчина, от которого посходили с ума все мои придворные дамы?
— Дракон, которого нанял мой лорд и ваш сын, госпожа.
— У тебя прекрасный слух, Дафнат. Это тот самый человек из Сара, фаворит Амрека? И что же они говорят?
— Болтают о его теле и лице. Они рассказывают, что у него светлые глаза и ревнивая любовница, которая стережет его, как кошка, хотя из ее слов они поняли, что он, — Дафнат с отвращением помолчала, — великолепен в постели.
Вал-Мала сонно засмеялась.
— Я видела его, Дафнат. Я бы не усомнилась в оценке его дамы.
Когда служанки закончили свое дело, она долго сидела у зеркала. Она гордилась тем, что до сих пор может делать это без страха. Да, она была достойной соперницей этой кармианке, пусть даже и вдвое ее старше. Она задумалась о новом Дракон-Лорде, этом выскочке — что-то в его лице напоминало ей Орна. Она все еще сожалела об этой утрате. При мысли о нем она даже испытывала что-то близкое к печали. Когда слуги привезли с охоты его переломанное, израненное тело, она приказала содрать с них шкуру и пытать раскаленными докрасна щипцами, но так ничего и не вытянула. Как могло случиться такое, что он упал со своей колесницы, тащившей его по земле до тех пор, пока он не испустил дух? Он, который овладел искусством управления колесницами в десятилетнем возрасте — тогда же, когда и своей первой женщиной!
Как ни странно, в ту ночь она вспомнила и об Амноре тоже, впервые за долгие годы — об Амноре-слишком-умном, чье тело покоилось на дне Иброна. Она не сожалела о нем. Тогда, много лет назад, сообщение о его гибели позабавило ее.
Дафнат склонилась над сундуком с одеждой, перекладывая платья ароматическими мешочками. Неожиданно перед глазами Вал-Малы появилось странное видение: ее придворная дама вдруг растаяла, уступив место фигуре другой женщины — молодой, изящной. Ломандра. Ломандра, которая сбежала из Корамвиса после того, как выполнила поручение королевы и прикончила ублюдка желтоволосой ведьмы с Равнин. Ломандра, мягкотелая заравийская дурочка.
— Дафнат, тебе следовало бы завести себе любовника, — сказала Вал-Мала. Ей доставляло удовольствие дразнить придворную даму таким образом. Как она и ожидала, полуотвернувшееся костистое лицо залилось жгучим румянцем. — Кого-нибудь вроде Крина из Речного гарнизона, например. Мужчину с плечами, как у овара.
В темном коридоре его ухватила за запястье женская рука. Ральднор обеспокоенно обернулся и увидел Лики, без кровинки в лице.
— Ральднор…
— Ну что тебе еще?
— Раньше ты не был со мной таким грубым, — ее глаза опасно сверкнули.
— Раньше в этом не было необходимости. Что тебе нужно?
Она прислонилась к стене.
— Мне передали, что у ворот ждет какой-то человек…
— Не он ли растрепал тебе волосы? Если тебе хотелось провести ночь спокойно, то не стоило ходить туда.
— Ах ты! — вскипела она внезапно. — Тебе плевать, что со мной происходит. Ты сделал мне ребенка, а теперь и знать ничего о нем не хочешь!
— Судя по твоим словам, Лики, ты тоже приложила к этому усилия.
Она не смотрела на него, но и не уходила — стояла неподвижно, уставившись в пол. Когда она подняла глаза, в них сверкнула неожиданная злость.
— Значит, я больше не нужна, Дракон-Лорд ? Ты предпочитаешь проводить ночи в одиночестве, мечтая о той девчонке из Сара, которой не был нужен ты?
Она уколола его больнее, чем могла представить. Увидев выражение его лица, она отступила на шаг.
— Ты задержала меня, чтобы что-то мне сказать, Лики. Так говори.
— Хорошо же. Тот человек у ворот поймал меня за руку и сказал: «Ты Лики, подстилка Ральднора из Сара». У него такое страшное лицо, все в шрамах, и на правой руке нет кисти, так что, думаю, нет никакой нужды называть тебе его имя. Он сказал: «Передай своему любовнику, что я не расплатился с ним за руку. Из-за того, что он сделал, у меня теперь нет в жизни иного занятия, кроме как следить за ним и ждать, когда боги отвернутся от него. Когда это случится, я буду неподалеку. Передай ему это», — Лики безжизненно улыбнулась. — Потом он плюнул на землю. И отпустил меня.