И вот опять…
[1] Степная лошадь близка к дикой лошади, являясь во многом прирученным ее вариантом. Она отличалась удивительной выносливостью и крайней неприхотливостью, выражающейся, например, в способности добывать траву из-под снега и питаться порой вещами, лишь отдаленно напоминающими еду. При всем при этом степные лошади были мелкими (обычно до 300–350 кг, редко до 400–450 кг), из-за чего быстро уставали под всадников, особенно если тот использовал аллюр быстрее шага. Это связано с тем, что лошадь на своей спине продолжительное время может вести вес не более ⅕ собственной массы. Для 300–450 кг это 60–90 кг. Вот в него и требовалось уложить всадника, сбрую, одежду, оружие, доспехи и прочее. Что вынуждало при использовании таких лошадей под верховую езду держать заводных коней, хотя бы одного, но желательно больше (от 3 до 5), превращая переход даже сотни конных воинов в неспешный перегон табуна.
Часть 2
Глава 2
171, червень (июнь) , 21
— Тревога! — крикнул часовой, и спустя несколько секунд зазвучал горнист со своим пронзительным:
— Ту-ту-ту ту-ту-ту ту-ту-ту-ту-ту-ту…
Буквально разрывающим относительную тишину раннего утра.
Впрочем, в лагере уже все встали и даже завершили прием пищи, готовясь отправиться на строительные работы и приступить к тренировкам. Ежедневным.
А Берослав людей гонял.
Не особенно зверствовал, но и продыху им не давал. Кормил от пуза и заставлял шевелиться, в первую очередь слаживая в плане взаимодействия. Чтобы на сигналы нормально реагировали и команды да в строю не болтали. И так далее.
Тренировались все.
Вообще все.
Даже Маркуса князь гонял, отрабатывая поведения при сигнале тревога. Порой по несколько раз в день. Чтобы у людей поведенческая программа срабатывала если и не на уровне рефлекса, то близко к этому. И без паники, что крайне важно.
Вот и сейчас.
Как только зазвучал горн, все побросали чем они занимались и, подорвавшись, бросились на места, согласно боевому расписанию. Во всяком случае именно так князь назвал распорядок — кому куда вставать и за что отвечать.
Получилось, как на боевом корабле где-нибудь веке в XVIII.
Германцы это заметили.
Три минуты.
Три.
Всего три минуты и весь лагерь был приведен в боевую готовность. Да, не все надели доспехи. Однако они их прихватили с собой и сейчас завершали облачение.
Еще пять минут.
И на боевых постах, на которые Берослав нарезал периметр укрепленного лагеря, стали подниматься вторые флажки. Первый сигнальщик вскидывал, когда все, кто должен, прибывали на место. А теперь же передавал весть о том, что каждый боец не только явился, но и полностью облачился. Заодно дублируя голосом, что такой-то пост к бою готов. Громко. Чтобы точно услышали.
Сам князь не манкировал тревогами.
Посему, когда горнист замолчал по отмашке сигнальщика, Берослав и сам уже поднялся на «мостик», где собрались старшие командиры, в броне и при оружии.
— Основные силы подошли? — не то спросил, не то утвердительно он произнес, прильнув к зрительной трубе. — Сколько их тут?
— Больше пяти тысяч, — тихо ответил Маркус. — Сильно больше.
— Значит, к нам пришло две армии.
Римлянин промолчал.
Конвой из двадцати торговых кораблей уже ушел на юг — к Оливии. Сразу после того, как сюда поднялось пять других — с ауксилией на борту и запасами дротиков со стрелами. И с тем конвоем купец не ушел. Остался с Берославом. Теперь же, судя по выражению лица, явно о том сожалел.
Но молча.
Впрочем, в нем отчетливо проступал старый опыт и закалка, полученная в легионах — он практически не позволял страху прорываться наружу, чтобы не смущать окружающих…
— Какие интересные варвары, — задумчиво произнес один из всадников, наблюдая за лагерем.
— Ими командует центурион. — ответил верховный конунг остгётов.
— Да брось, — отмахнулся этот излишне лощеный германец. — Берослав такой же центурион, как моя жена — сенатор. Он варвар, который родился и вырос среди варваров.
— Как и мы.
— Не все. Он на Императора не служил. Что он видел, кроме своих желудей да свиней?
— Ты хочешь сказать, что наши глаза нас обманывают? Такого порядка и слаженности я в жизни не встречал. Хотя служил в ауксилиях при пяти разных легионах.
— Сам не знаю. Может, эти твари перевезли сюда когорты V Македонского легиона.