— Проведение богов неисповедимо…
В отличие от греческого язычества у римлян, при всей схожести пантеонов и культов имелась одна ключевая особенность. Античные греки жили воспоминаниями о героической эпохе, которая в их сознании находилось где-то в прошлом. Римляне же считали, что они в ней живут, из-за чего обладали совсем другим восприятием мира и своей роли в нем. По этой причине феномен Берослава Марк Аврелий воспринял достаточно мягко и спокойно. Это не вступало в противоречие с его картиной мира и ожиданий от него.
Его наследник же…
Он был просто более скептичен и осторожен.
— Рада вас видеть в добром здравии, — произнес до боли знакомый женский голос из-за спины.
Марк Аврелий вздрогнул от неожиданности и обернулся. Перед ним стояла она — верховная жрица Исиды, и максимально добродушно улыбалась.
— Вы ведь не против, если просто послушаю? Молча.
— Я спрошу у участников коллегии. Единолично такие вопросы я решать не могу. Таков закон.
— Разумеется, — с почтением поклонилась она.
— Ты прямо светишься, — вполне благосклонно заметил император.
— Мне просто очень приятно видеть вас.
— Не хочешь говорить?
— А что тут говорить? Заседание Сената прошло успешно. Как этому не радоваться? — лучезарно улыбнулась она. — Надеюсь, с коллегией нам тоже повезет. Но я бы хотела, чтобы все прошло наверняка. Оттого и хочу присутствовать.
— Они тебя не боятся.
— Почему они меня должны бояться? — наигранно удивилась эта весьма красивая женщина, произнося свои слова словно мурлыкая. — Ни я, ни Исида не любим этого чувства. Нас надо любить.
— Да-да. Я знаю. И горе тому, кто посмеет вас не любить… — фыркнул Марк Аврелий. — Пойдем уже. Все, как я погляжу, собрались.
— А как же разрешение коллеги?
— Войдем и спросим. Или ты думаешь, что они тебе откажут?..
Часть 2
Глава 6
171, липень (июль), 2
Мила стояла у бойницы донжона и ежилась, кутаясь в теплый плащ.
Ей не спалось.
Вчера, ближе к вечеру, из леса перестали доноситься звуки топоров. И это пугало, означая, что германцы закончили приготовления. А тут еще и туман поутру так некстати. Густой такой, почти как молоко.
Рудомир, который отвечал за оборону города, мыслил примерно так же, как и она, ожидая натиска. Поэтому он до рассвета поднял всех, кто мог держать в руках оружие и загнал на стены. На тот их участок, где и ожидал удар гётов.
Накануне ведуны сидели весь вечер и играли в командно-штабную игру, к которой их приучил Берослав. Пытаясь понять, где именно их атакую германцы. Так-то вроде все очевидно, но они хотели обсудить варианты. Мало ли? Но, сколько ни пробовали, у них не получались атаки ни со стороны Оршицы, ни со стороны Днепра.
Просто так получилось, что там слишком неудобно.
Слишком мало места у стены. Не накопишься. А перед этим либо водную преграду надо форсировать, либо идти под обстрелом вдоль стен. Что совсем печально.
У германцев же никакого специального снаряжения для таких операций не имелось. Да, в теории они могли навязать плотов и спустить их по Оршице или Днепру. Но все равно — ничего хорошего это им не несло из-за профиля берега у стен — до крайности неудобного.
Кромка потихоньку укреплялась.
И уже вон — набили кольев, чтобы не размывало, планируя в будущем закрыть все камнем. Но уже сейчас от верхнего среза этих кольев вверх уходил скос. Просто трамбованная земля, пролитая известковым раствором. И вроде угол небольшой. А все одно — лестницу толком не поставишь — соскальзывать станет в реку.
В сущности, для германцев оставался только один вариант — атаковать в лоб — со стороны полей. Кроме сухого рва и толстой землебитной стены высотой в два метра там не было ничего. Да — тоже фортификация, но все равно — это не через реку прыгать. Да и сухой ров закидать можно чем-нибудь… в теории…
Все мужчины города, включая сводный отряд лучников ополчения, уже стоял на стене. Снаряженные в лучшее, что удалось найти. И славяне, и кельты, и балты — все смешанное население Берграда.
Они стояли и ждали, напряженно вглядываясь в туман.
Вслушиваясь.
Но округа казалась на удивление вязкой и тихой. Не было даже привычных звуков насекомых или птиц. А может, их просто не удавалось расслышать. Эти люди не знали ответа. Но на психику это ожидание атаки, тишина и густой туман давили немилосердно… Казалось, что город окружен каким-то странным и страшным молочным морем. Этакий остров посреди безбрежного океана. Ни дна, ни начала… Именно так Вернидуб и описал свои ощущения тех минут, много позже, работая над мемуарами по просьбе Берослава…