— Ох! — прокатилось по помещению.
— И как же он это сделал? — почти с издевкой в голосе спросила матрона.
— Измотал в обороне хорошо укрепленного лагеря, а потом, использовав знаменитый прием Александра Македонского, обратил толпу германцев в бегство.
— Как возвышенно! Ох! — язвительно заметила свекровь. — А что за прием?
— Ударил своей пехотой в лоб, а подошедшее подкрепление из горстки сарматов применив, для захода в тыл. Этого хватило ему так же, как и Александру Македонскому при Гавгамеллах.
— У него были сарисофоры? — спросил молчавший до того двоюродный дядя, седой уже как лунь и дряхлый, но со светлым, ясным взглядом.
— Нет. Он применил сочетание гоплитов при поддержке многочисленных стрелках. Также Берослав активно использовал скорпионы и онагры, наделав для них особые снаряды.
— Варвар? — едким тоном, из которого практически капал яд, поинтересовался глава рода у супруги.
— Он сам командовал? — нервно поинтересовалась она.
— Да. Он же и готовил своих людей, а также придумал новый вид укрепленного лагеря. Кроме того, Берослав и часть сармат приручил, оснастив их по-новому. Отчего каждый из его всадников в атаке стоили трех.
— Мда… — покачал головой племянник, который имел опыт военной службы в минувшей Парфянской войны. Небольшой, но достаточный, чтобы осознать только что услышанное. — Марк Аврелий его так просто не оставит.
— А ты, — указал на супругу глава рода, — начинай относиться к нему с уважением. После таких побед либо погибают, либо идут очень высоко…
— Как же тебя угораздило? — произнес вместо приветствия Берослав входя.
Рудомир открыл глаза и чуть виновато посмотрел на князя.
— Почему ты броню не надел? — уточнил свой вопрос Берослав. — Она ведь у тебя имелась. Что же ты? Такой осторожный и аккуратный, а тут…
— Мы думали, что они все напились до беспамятства. — вяло прошептал он.
— А пили не все?
— Пили все… германцы не смогли устоять перед таким соблазном. Просто некоторые из них почему-то не падали. Блуждали по городу как неживые. Глаза — что стекло и боли не чувствуют. Мы в них пилум, а они…
— Понятно, — покивал князь, но явно с недовольством и притушенным раздражением.
— Двух потеряли убитыми. Еще семеро ранены, но вроде выберутся. Ну и я… — вяло махнул он рукой.
— Дарья сказала, что надежда есть.
— Зря ты так думаешь. Я чувствую приближающуюся смерть. Видимо, небесный судья наш не простил мне моей глупости и слабости. — отведя взгляд, произнес Рудомир.
— О чем ты говоришь?
— Я надеялся на то, что ты умрешь в этом походе и помогал гётам. Они ведь присылали своих людей, чтобы понять — с кем им придется иметь дело. Кроме того, именно я помог скрыться тому мерзавцу, который пытался тебя убить.
— Но зачем⁈ — ахнул князь.
— Боялся… — прошептал Рудомир. — Просто боялся, что ты пришел на погибель нашу. Как же я ошибался… Прости… прости меня, если можешь.
Берослав с брезгливо перекошенным лицом встал.
Отвернулся и не прощаясь вышел.
Ему было тошно и мерзко на душе. Он так старался… столько делал для них всех. А тут такое отношение. Это ведь не плюнули в душу. Нет. Это просто сгрузили туда целую фуру навоза…
[1] Здесь автор решил использовать одну из гипотез, описывающих трансформацию Римской республики в Римскую империю. А также цепочку перехода т. н. «старых денег» из Карфагена в Рим и связанные с этим изменения. Почему? Потому что эта гипотеза объясняет и смену парадигму развития Рима (переход к наемной армии, взрывной рост торговли и обусловленная экономическими интересами экспансия). Кроме того, в рамках нее становится логичной ликвидация 2-ого Храма в Иудеи, интенсивная торговая экспансия и ряд серьезных геостратегических и геополитических последствий.
[2] Объем торговых перевозок пика древнеримской деловой активности во II веке н.э. удалось «переплюнуть» только в XIX веке.
[3] Не просто торговой, а торгово-промышленной, потому что в их руках находились и многие товарные ремесла, включая крупные центры производства, которые вне столь бурно развивающейся торговли были бы никому не нужны.
Часть 3
Глава 4
171, серпень (август), 7
— Вот уроды! Целый год насмарку! — качал головой Берослав, вышагивая вдоль поля.
Спутники князя молчали.
Оно и понятно — чего тут еще добавишь?
Гёты не разоряли целенаправленно посадки, но бегали по ним без оглядки и немало им навредили. Даже лошадей пускали, пытаясь перехватить отряды, которые имитировали уход из города. Да и вообще — вели себя весьма глупо.