Аксель снял с плиты давным-давно закипевший чайник.
– Не надо, я позвонил им и сказал, что ты не придешь.
Марк замер на одной ноге и медленно развернулся.
– Чего?
– Ну ты вчера такой больной был – я подумал, что неплохо бы тебе побыть дома. К тому же Диана была только за.
– Оу…
Марк забросил носок в ванную и остановился, размышляя о случившемся все-таки выходном и о том, что надо самому позвонить в участок. Телефон как раз лежал на столике у входа.
Аксель возник в дверном проеме с улыбкой Чеширского кота.
– Она хорошенькая?
– Кто? – не понял Марк, набирая телефон Дианы.
– Ну Диана.
– Тебе не светит, – усмехнулся Марк.
– Почему?
– Привет, Диана.
Проигнорировав соседа, Марк прошел по коридору и закрылся в спальне.
– Как ты себя чувствуешь? – участливо поинтересовалась Диана на другом конце.
Марк глубоко вдохнул. Чувствовал он себя гораздо лучше, даже насморк почти прошел, но Диане он почему-то решил не говорить об этом.
– Отвратительно, – кашлянул он. – Валяюсь тут с температурой… Как у вас дела?
– Мы справляемся, – ответила Диана. – Чтобы ты не скучал, у меня для тебя есть задание. Покопайся в социальной жизни Лизы Майер, может, найдешь что-нибудь интересное. Подробности сейчас сброшу.
– Ок, – кивнул Марк и уже собирался сбросить вызов, но вдруг вспомнил о том, что вчера не успел рассказать. – Диана?
– Да? – отозвалась она.
– В Шенеберге был клуб Lion’s Court – проверь его. Он может быть связан с нашим делом.
– Lion’s Court? – переспросила Диана, набирая текст в полицейской базе данных.
– Да.
Диана хотела спросить что-то еще, но он уже отключился.
Поисковый запрос выдал один результат. Диана нахмурилась и щелкнула по нему мышкой. Верхней строкой в открывшемся окне значилось: «Дело Марии Шнайдер. Закрыто 15 марта 1995 года».
Рабочий день Эммы проходил в авральном режиме. С самого утра ей достался нагоняй от Тани за то, что она задавала совсем не те и к тому же какие-то очень глупые вопросы на пресс-конференции и своим безответственным поведением подвела не только Таню, но и вообще всю редакцию. «Да куда уж там, всю нацию», – мрачно подумала Эмма, помешивая уже остывший кофе и стараясь не принимать близко к сердцу слова рассерженной коллеги. Получалось с трудом. Даже пришлось немного поплакать в туалете. Но после обеда времени на расстройства совсем не осталось благодаря массе мелких и крупных поручений, которые сыпались как из рога изобилия. И только маленькая прямоугольная визитка то и дело отвлекала внимание Эммы.
В конце концов девушка собралась с духом и набрала указанный номер. Эмма даже не заметила, успел ли прозвучать хотя бы один гудок, прежде чем на том конце весело прощебетали:
– Добрый день, госпожа Бишоф! Меня зовут Кристина, я ассистент господина Фейербаха. Мы ждали вашего звонка. Я выслала пакет документов на вашу электронную почту. Когда будете готовы дать окончательный ответ, позвоните мне. Я доступна в любое время.
– Хор-рошо-о-о… – протянула Эмма, когда словесный поток ее собеседницы иссяк.
– Тогда ждем вашего звонка! Хорошего вам дня, госпожа Бишоф!
– И вам, – ответила Эмма, но в телефоне уже звучали короткие гудки.
Недоумевая, Эмма попыталась открыть свой личный почтовый ящик, который был известен весьма ограниченному количеству людей и точно не Штефану Фейербаху. С третьей попытки ее дрожащие пальцы набрали правильный пароль.
Письмо действительно было. С договором на оказание услуг по написанию мемуаров, примерным графиком встреч и оплат. Последний произвел на девушку самое сильное впечатление. Она даже не представляла, куда можно потратить такие деньги.
– Такого не бывает, – прошептала Эмма и еще раз пересмотрела документы. – Почему же он выбрал меня?
Глава 8
Видавшее виды темно-красное купе Alfa Romeo Montreal 1970 года выпуска остановилось на углу улицы Белцигер в районе Шенеберг. Стрелки часов в машине показывали без пяти минут одиннадцать. Ночная улица была пустынна, если не считать пары случайных прохожих, выгуливавших собак в парке через дорогу, и небольшой, но шумной компании, дружно дымившей у траттории напротив.
Диана заглушила двигатель и вышла из машины. Тезер последовал за ней.
– Все же я не понимаю, как эти два дела могут быть связаны, – продолжал он начатый еще в участке диалог, уже давно превратившийся в монолог. – Там была группа вчерашних подростков, возомнивших себя, представить только, вампирами! А здесь… здесь мы даже не знаем наверняка, было ли убийство. Те ребята до сих пор за решеткой, если вообще живы. Как бы не оказалось, что мы зря теряем время.