— Не смею вас удерживать, — сказал он и вяло махнул рукой.
Тереза поднялась медленно и нерешительно. Выпрямившись, посмотрела на измученного и отчаявшегося Григория. Тот устремил на нее взгляд, полный надежды, но понял: нет, ее не удержать.
— Простите меня, — полушепотом произнесла Тереза. — Не знаю, права ли я, что ухожу, но я не в силах здесь сидеть и выслушивать все это. Это слишком смахивает на сумасшествие. Я не в состоянии впустить это в свою жизнь, а мне нужно жить дальше. — Немного помедлив, она добавила: — Простите Григорий, мне и правда очень жаль, что все так вышло. Надеюсь, вам удастся преодолеть то, что так беспокоит вас.
Она отвернулась от столика, и Григорий предпринял последнюю отчаянную попытку задержать ее.
— Тереза… последний вопрос…
— Да?
— Насчет третьего посещения. Вы сказали, что вам показалось, будто бы дом звал вас, ему словно бы хотелось, чтобы вы вошли внутрь.
— И что?
— Все те люди, что приходили к вам и заговаривали об этом доме, затем исчезали. Не уверен, но их тоже мог призвать дом. Вы решили не входить туда, а они, вероятно, не устояли.
Тереза побледнела и, не мигая, уставилась на Григория.
— К чему вы клоните?
Он с трудом удержался от того, чтобы вскочить и схватить ее за руки. Она не понимала, какая опасность ей грозит.
— Если вы вдруг снова почувствуете, что дом призывает вас, у вас есть мой гостиничный номер телефона. Прошу вас! Если случится что-то таинственное, непонятное, звоните мне. — Григорий добавил чуть тише: — Мне бы не хотелось, чтобы с вами что-то случилось.
Тереза хотела улыбнуться, но сдержалась.
— Постараюсь не забыть. Позвольте еще раз поблагодарить вас за ужин, Григорий.
Он не в силах был сдвинуться с места — сидел не шевелясь, а она ушла, не оглянувшись.
«Я опять промахнулся…» — в отчаянии думал Григорий. Будь здесь сейчас Фроствинг, он бы нагло хохотал над его ошибкой: «Что, не впечатлил девочку дешевыми салонными фокусами, милашка Григорий? А может, следовало ее самое распилить пополам, да и дело с концом? Нет, еще лучше было бы, если бы это удовольствие ты уступил мне!»
«Что ж, по крайней мере я хоть что-то разузнал о доме», — подумал Григорий. Утешение, конечно, было слабое. Вопросов стало еще больше, чем ответов. Никакого желания разгадывать новые загадки у Григория не было, но что еще ему оставалось?
Он еще размышлял над своей неудачей, когда вдруг его охватило предчувствие беды.
— Тереза! — вскрикнул Григорий и, не обращая внимания на испуганные лица посетителей ресторана, бросился к выходу, лавируя между столиками. Метрдотель хотела было услужить ему и открыть двери, но не успела.
Григорий вылетел в вестибюль, в один миг одолел его и остановился только тогда, когда оказался на улице. Только что подъехавшая парочка одарила его подозрительными взглядами. Григорий проводил их глазами, после чего поспешил к тому месту, где Тереза припарковала машину.
Откуда проистекала угроза, он определить не мог, он только знал, что беда грозит Терезе — ужасная беда, и притом в эти самые мгновения. Что за беда — этого Григорий тоже не понимал, но какое это имело значение? Григорий не смог бы… не мог допустить, чтобы с Терезой что-то случилось.
Он бежал и искал глазами ее машину на стоянке. Наконец заметил несколько машин, которые, как он запомнил, стояли рядом. Вздох облегчения — большой автомобиль, возле которого Тереза поставила свою машину!
Григорий замедлил шаг, обошел автомобиль и в ужасе остановился. Машины Терезы не просто не было на стоянке. Ее место уже успел занять другой автомобиль — темно-зеленый. Григорий смотрел на него и чувствовал, что он ему смутно знаком. Где же он его видел?
А когда вспомнил где, было уже слишком поздно.
Григорий не ощутил присутствия поблизости злоумышленника до того самого мгновения, пока тот не обхватил его за шею согнутой в локте рукой, да так крепко, что Григорий чуть не задохнулся. А рядом не было ни души, и помочь Григорию было некому.
Но все же он не был окончательно беспомощен. Григорий согнул руку и врезал злодею локтем под ложечку. Тот взвыл от боли и немного ослабил хватку. Григорий судорожно вдохнул. Получив живительную порцию воздуха, он обрел силы для более серьезной контратаки.
Черная тень легла на руку мерзавца, напавшего на Григория, и он в страхе взвизгнул и отпустил свою жертву. Григорий развернулся, получив наконец возможность взглянуть на своего обидчика. Было темно и плохо видно даже при свете луны и фонарей, освещавших автостоянку, и все же Николау рассмотрел бородатого мужчину лет тридцати. Сбрил бы он бороду — стал бы как две капли воды похож на любого из тех двоих, с кем разделался Фроствинг в гостиничном номере.