Тереза встала и отправилась в кухню. Григорий в очередной раз залюбовался ее фигуркой и представил, как бы на ней сидело платье из тех, что были в моде при дворе короля Людовика незадолго до Французской революции. Многие из его воспоминаний о тех переменах были похищены, но одну из дам помнил вполне отчетливо. Он мог лишь издали наблюдать за ней, поскольку мужчине его положения нечего было и думать о том, чтобы даже подойти к ней, а тем более — заговорить. В то время Николау находился в услужении у герцога, который вел при дворе короля с другими вельможами неравную борьбу за улучшение положения крестьянства. Григорий оказал на своего господина огромное влияние, однако к своим магическим способностям при этом не прибегал.
Даму звали Мария Антуанетта, и она прославилась своим высказыванием насчет крестьян, уплетающих пирожные. Кроме того, она слыла писаной красавицей, но если бы в ее платье нарядилась Тереза, она бы затмила королеву по всем статьям.
Григорию вовсе не было жаль Марию, когда ее вели к гильотине. Его гораздо больше расстроила такая же бесславная кончина герцога, его господина, которым он уже начал восхищаться. Ведь он пал жертвой того самого простонародья, которому так жаждал помочь. В тот день, когда толпа схватила этого благородного аристократа, Григория не было рядом с ним. Он узнал о несчастье своего господина только тогда, когда тому уже отсекли голову.
Но как его звали — этого Григорий не помнил.
Он потер глаза, постарался собраться с мыслями. Разрозненные воспоминания о давно умерших друзьях не имели ничего общего с нынешним положением дел. «Быть может, я наконец все-таки сошел с ума», — подумал Григорий.
Так это было или нет, но все же он твердо намеревался осуществить задуманное. Что он надеялся отыскать в гостинице — этого он и сам не знал, но что-то подсказывало ему, что побывать там крайне важно. На протяжении своей многовековой жизни Григорий не раз убеждался в том, что к предчувствиям такого рода желательно прислушиваться… даже если это грозило опасностью.
X
Они безо всяких препятствий вошли в «Хиатт» и поднялись на лифте на нужный этаж. В конце концов это была огромная гостиница со множеством постояльцев. Только тогда, когда они покинули кабину лифта на двадцать четвертом этаже, тревога за Терезу заставила Григория обратиться к ней. Он огляделся по сторонам, убедился, что никого поблизости нет, и прошептал:
— Тереза, вам лучше было бы подождать внизу или даже в машине. Так было бы безопаснее.
Тереза отозвалась решительно и упрямо:
— Я останусь с вами. Только так я сумею получить какие-то ответы… и только так я буду чувствовать себя в безопасности.
Комплимент порадовал Григория, хотя, по сути, Тереза ошибалась. Всяческие несчастья и опасности крались за Григорием по пятам. Но он понимал: никакими словами ему не удастся убедить ее уйти. «А если так, — решил он, — то лучше как можно скорее покончить с задуманным».
Номер две тысячи двести тринадцать они нашли быстро и остановились возле двери. Спрашивать у администратора, занимает ли кто-нибудь сейчас этот номер, Григорий не стал из опасений, как бы служащие гостиницы не обратили лишнего внимания на них с Терезой. Да и потом, окажись в номере постоялец, он бы являл собой препятствие весьма незначительное по сравнению с другими возможными.
— Постучим? — спросила Тереза. О да, она, конечно же, доверяла своему спутнику, но, видимо, в это мгновение ее уверенность слегка дрогнула.
— Секундочку, — кивнул Григорий и закрыл глаза. Пару мгновений погодя, открыв глаза, он сообщил: — Там никого нет.
— Но как это вы…
Тереза не договорила. Григорий повернул ручку и спокойно открыл дверь безо всякого ключа. Тереза одарила его подозрительным взглядом, но промолчала.
Они скользнули в номер. Григорий закрыл за собой дверь, нащупал выключатель и включил свет.
В номере было чисто прибрано и уютно. Кровать заправлена, ковер явно недавно вычищен пылесосом. Напротив двери — широкое окно. Шторы раздвинуты.
Григорий боком подобрался к окну и задвинул шторы, а когда обернулся, увидел, что его спутница внимательно осматривает комнату.
— Тут все в полном порядке, ничего особенного. Что вы надеетесь отыскать?
— Нечто такое, чего невооруженным глазом не увидишь, — отозвался Григорий и подошел к Терезе, стоявшей посреди комнаты. — Прежде мне этого ни разу проделывать не доводилось, но, быть может, мне удастся сделать так, что и вы будете видеть то, что вижу я. Хотите попробовать или предпочитаете, чтобы я просто описывал вам все, что увижу?