– Да, это были бы очень интересные вечера! – подхватил Лялин. – «Любите живопись, поэты!» – все мы помним это стихотворение Заболоцкого. И название у вас поэтическое. Потом можно будет сделать тематическую передачу…
– Катя, ты слышала? Как тебе идея? – Буданин повернулся к девушке в зеленом свитере. – Это Катерина Архипова, наш галерист, хозяйка этого прекрасного места…
Пока Надя обсуждала с владелицей галереи предстоящие вечера поэзии, на столе появились еще два бокала и новая бутылка вина.
Из «Акростиха» они вышли с двумя картинами: Надя выбрала работу Анны Елетовой, Котельнический переулок с видом на высотку. Лялин купил подмосковный зимний пейзаж Буданина – река, маленькие домики, монастырь. За это время снег прекратился, и о недавнем буйстве холодной стихии напоминали лишь обильные сугробы на дорогах, которые уже начали сгребать дворники. Надино настроение переменилось, теперь она ощущала себя одной из снежинок, радостно парящей в том сумасшедшем вихре, под которым они искали эту галерею.
– Я смотрю, Дон Депрессио покинул вас? – улыбнулся Лялин.
– Бежал с позором.
– В какой момент? Когда был приобретен роскошный московский пейзаж?
– Нет, когда ты сказал про передачу и они согласились на поэтический вечер. Но я теперь боюсь, как все это организовывать…
– Не бойся. У тебя хорошие организаторские способности.
– Ты серьезно?
– Конечно! Все, что ты делаешь – замечательно.
– Это моя первая картина маслом. – Надя осторожно приподняла пейзаж, замотанный в пленку.
– С первым приобретением, будущий Третьяков!
– Спасибо! Знаешь, когда в детстве первый раз услышала выражение «картина маслом», то очень удивлялась, ведь масло-то едят!
– А ты и не ошиблась. Я когда был маленький, и мне нужно было развести краску, а масло специальное кончилось – взял в баночке из-под съеденных шпрот. Потом дорисовал картину, но вся комната пропахла рыбой. Родители гадали, откуда такой неистребимый запах. Думали, что кот притащил какую-то рыбу.
– И так и не нашли?
– Почему, нашли и картину выбросили.
– Жалко! А что там было?
– Да я уже и не помню. Вот баночку из-под шпрот помню, словно сейчас ее вижу, а что рисовал – нет. Наверное, какой-то пейзаж.
– Или портрет девочки?
– Да нет, какая девочка, что ты!
– Да? Ну ладно, – рассмеялась Надя.
Она потянулась к нему и поцеловала в теплые губы. Когда они шли по переулку, Наде казалось, что и окна, и снег, и фонари, и прозрачный воздух вокруг – весь мир улыбается вместе с ней.
40. Дом Брюсова
Надя и Марина шептались возле большого окна. Внизу, перемигиваясь огнями, неспешно ехали автомобили. Это мнимое спокойствие прерывали нервные выкрики сигналов, когда водители не выдерживали черепашьего хода московских ежевечерних заторов. Иногда сквозь плотные ряды потока, включив сирену и мигалку, чуть быстрее прочих пробиралась скорая, освобожденное пространство за ней тут же смыкалось, и дорога снова обретала прежний вид лениво плывущих огоньков.
Надя осторожно достала бутылку пива, чтобы не задеть стоящий рядом старинный экспонат – массивный письменный стол с зеленым сукном. Сегодня в Музее Серебряного века, или, как они его называли, Доме Брюсова, проходила презентация второй книги Поля.
Небольшой особнячок в стиле модерн на Проспекте Мира был одной из площадок, на которой проходили поэтические вечера. Обычно Надя, поднявшись на крыльцо, открывала тяжелую дверь, направляясь мимо охраны по узкому коридору в гардеробную комнату, там оставляла на крючке пальто и возвращалась назад, к широкой лестнице.
Перед тем, как подняться в зал, где напротив большого полукруглого окна выставляли черные складные стулья для зрителей, Надя обязательно останавливалась перед большим зеркалом, и только потом шла наверх. Она не ощущала, что дом Брюсова – это музей с застывшими во времени экспонатами. Книги, картины, рукописи, мебель стали живой частью этого пространства, снова наполнявшегося стихами. Однако это ощущение жизни не мешало поэтам даже во время неформального общения бережно относиться к стеклянным витринам, а если кто-то об этом забывал – тут же раздавался окрик бдительного Вирова о бережном отношении к предметам XIX века. Дмитрий Виров вместе с Георгием Ореховым был одним из основателей проекта «Слово искусства», известного организацией литературных вечеров Москвы и прочих культурных мероприятий.
Сегодня Надя с Мариной, раскланявшись с общими знакомыми и крепко обняв Поля, вышли в соседний зал.
– У меня идея, – поделилась с подругой Надя и, оглянувшись, передала бутылку Марине. – А давай создадим литературный альманах. Будем всех наших печатать и иногда еще каких-нибудь хороших авторов.