«Лизонька! – обычно звал Лаврин на каком-нибудь из творческих вечеров. – Я хочу домой». Обычно в ответ его изящная подруга ловко подхватывала Егора, забрасывая его руку на плечо, словно горжетку, и вела его до такси или уезжала вместе с ним.
– Не бей меня! – просил Егор, когда Лиза подходила на его зов.
– Повадился! – нежно отвечала она и начинала прощаться с остальными.
Что касается провокационных возгласов Лаврина – свои их любили, а вот незнакомцы пугались, принимая всерьез и начиная выяснять отношения.
– Только не говори, что не взял новых стихов! – прокричала следом за Егором Лида.
– Почему, взял, – улыбнулся Поль.
Это стихотворение Надя читала в журнале «Корабль». А вот следующее еще не слышала.
Пока Поль подписывал книги, Надя спустилась вниз, в зал, где проходило общение после вечеров. Там, в окружении стеклянных витрин с экспонатами, автора и зрителей уже поджидал накрытый стол: водка, вино, пара пакетов сока, бутерброды, соленые огурцы, порезанные яблоки и прочая незатейливая закуска. Здесь на стенах висели плакаты – афиши творческих встреч в Политехническом музее начала двадцатого века: «Диспут на тему: Искусство, взирающее на современность», «Чтение о современной поэзии», «Лекция “Поэзия и революция», «Вечер всех поэтических школ и групп» и прочее.
«Интересно, а как они выступали?», – подумала Надя и взяла со стола кусок яблока.
– Отличная презентация! – к Наде подошли Лида с Куликовым.
– А где Лаврин?
– Придет, куда он денется! К нему сейчас какой-то зритель обиженный подошел и говорит – вот что вы так про евреев, я и сам еврей…
– А Лаврин к нему повернулся и говорит: ты – не настоящий еврей!
– Прекрасно! – засмеялась Лида. – Ой, какое у тебя колье! – она дотронулась до Лидиного массивного серебряного украшения с фиолетовым камнем.
– А у тебя волшебные розочки, – Лида погладила кожаные цветы на Надиной шее.
– Ты прекрасна! – бухнул Куликов, глядя в розочки.
– А я? – кокетливо повернулась Лида.
– А с тобой я работаю! Но и ты, конечно, прекрасна!
– А я вот что думаю, – Надя надкусила яблочную дольку, – как у них проходили вечера? – она кивнула в сторону плакатов.
– Ве-чер по-э-тесс, – по слогам прочитал Куликов. – Я думаю, так же.
– А по-моему, было немного иначе, – не согласилась Лида. – Мне кажется, то время, оно и на них сказывалось… В общем, им хотелось больше наслаждаться жизнью из-за того, что жить было сложнее, чем сейчас. Вот взять хотя бы быт…
– Ага, квартирный вопрос, – подсказал Куликов.
– Да даже не это, вот кухня там, керосинки, где одежду стирать, чем гладить, а если дети, так это пеленки и вообще ужас…
– «Я люблю, когда в доме есть дети и когда по ночам они плачут», – засмеялась Надя, и все засмеялись вместе с ней.
– Вот за что я вас люблю! – она обняла Лиду и Куликова. – Вам можно сказать про детей, и никто не смотрит на меня как на ненормальную! А то я недавно процитировала среди одноклассников, ведь самое простое, хрестоматийное: «О закрой свои бледные ноги!» – так люди не считали цитату, это для них просто набор странных слов, представляете…