– Мы, кстати, уже опаздываем, – первой спохватилась она, когда до начала семинара осталось меньше получаса.
– Без нас не начнут. К тому же мы придем вовремя.
– Ну что, тогда – за Париж!
– За Париж!
Они приехали ровно к началу. Поднимаясь по лестнице, Надя и Лялин столкнулись с Вадимом.
– Здрасьте, Андрей Мстиславович! – обрадовался он. – Я покурить успею?
– Успеешь, успеешь.
– А что вы так улыбаетесь, новую книгу написали? – Вадим остановился и внимательно посмотрел на них.
– Лучше! Я еду в отпуск! Мы с Надей едем в Париж, – Повелитель взял ее за руку.
Вадим перестал улыбаться, открыв рот от удивления.
– Вы вместе едете в Париж?
– Да, едем, – ответила Надя, – иди уже кури!
– Ты что делаешь? – зашептала она Лялину.
– А что, ты меня стесняешься?
– Водка была лишней.
– Это я был лишним. Пока не встретил тебя. Идем.
Семинар шел не очень долго. Сегодня читали стихи по кругу.
Перед тем, как завершить семинар, Лялин призвал своих учеников серьезно задуматься о защите: «Учтите, диплом – это готовый проект будущей книги. Я бы хотел, чтобы каждому, кто читает ваши стихи хотелось писать, творить, двигаться, влюбляться – а иначе это не поэзия. Не нужно держаться за правила, но нельзя допускать и небрежности. Выбросьте из головы, когда вы пишете, любые цели. Творчество – это и есть цель. Забудьте обо всех и обо всем и творите. Помните, как сказал Пушкин: “И забываю мир…” Так что готовьтесь».
На следующий семинар назначили обсуждение Аси, оппонентами вызвались быть Ильин и Анохина. После все отправились в «Китайскую забегаловку». Надя обещала Лялину не пить много и приехать после. Потом однокурсники переместились в Новопушкинский сквер, прихватив несколько бутылок коньяка в ближайшей палатке. Там Марина, потянув Надю за рукав, отошла к неработающему зимой фонтану.
– Ты что, с Лялиным едешь в Париж? – восторженно зашептала она.
– Болтун! – возмутилась Надя и гневно посмотрела на Вадима.
– Да ладно, про вас все уже знают!
– Откуда? Можно подумать, мы танцуем вальс в коридоре!
– Ну слушай, по вам же видно! Особенно по тебе. Я даже боюсь за тебя…
– Почему?
– Потому что все чрезмерное, неземное может закончиться очень печально.
– Да почему чрезмерное? Хотя… Кого я обманываю – помню, как он первый раз сказал мне: «Я тебя люблю!» И как подпрыгнуло сердце, словно желая выскочить из грудной клетки. Знаешь, думаю, в любой из нас есть много разных женщин, и каждый мужчина вызывает в этот мир свою. Повелитель выпустил солнечную принцессу, лесную фею, смеющуюся и бесстрашную. И когда пытается заговорить женщина разумная, которая во мне тоже есть, принцесса лишь хохочет, задирая голову к небу, и хлопает в ладоши, радуясь и ликуя. Моя жизнь очень добра ко мне. Она дарит мне удивительные подарки. Хочется кричать: «Мир, завидуй мне!» Я сама не верю в то, что творю! Как можно так пьянеть на глазах у классиков…
– Каких еще классиков? – подозрительно уставилась на нее Марина. – Вы что там, на кафедре целуетесь? Совсем с ума сошли!
– Наверное. Один раз поцеловались, – Надя счастливо засмеялась, прикрывая рот ладонью. – И вот ведь что удивительно, я не сделала ничего, чтобы попасть в его сердце. Не пыталась быть кем-то другим, как-то подстроиться, подладиться, притвориться своей. Но дверь открылась. Обе двери открылись. Я не знаю, как найти, подобрать слова ко всем оттенкам ласкового безумия, когда я умираю и хочу жить снова и снова… И впервые говорю, чего хочу, что мне нравится, и какое это счастье – видеть в нем нежного соучастника моих идей. Как подобрать слова, как рассказать о том, чего не знала, но чем хочется поделиться – этим мучительно прекрасным, живым, терпким, единственным…
– Да что тут подбирать – есть лишь одно слово. И ты его знаешь, – заключила Марина.
Они вернулись к остальным.
– О чем вы там опять шепчетесь, о Париже? – хитро улыбнулся Вадим.
– Да, о Париже! А что? Ты мерзкий болтун!
– А я думал, это не тайна. Мне же сам…
– Так, хватит! – перебила его Надя.
– То тайна, то не тайна – вас не поймешь. А я тут подумал, давай мы тебе в журнале отсутствия запишем: уехала в Париж с Лялиным.
– Очень смешно!
– А что такого?
– А я вот тебе завидую, – Ася протянула руку в черной перчатке и стряхнула снег со спинки скамейки. – Я бы тоже хотела, чтобы меня отвезли в Париж, а у меня наоборот, мужчины постоянно денег просят, и вообще какой-то кошмар.
– А зачем даешь деньги?
– А как не дать, когда любимый у тебя просит? И потом мне, видимо, важно ощущать свою нужность. Незаменимость. Когда знаешь, что только ты и никто кроме. А когда этого ощущения нет, я начинаю чувствовать себя самозванкой и словно наполняюсь пустотой. А так кажется, меня любят, раз я нужна, раз я незаменима.