– По-моему, нам пора пробовать наш «Нойли Прат», – решил Лялин.
Они сели на лавочку под одним из деревьев, и он открыл бутылку. Пряный, с отдаленным травяным послевкусием, этот первый французский вермут был будто бы специально создан для сегодняшнего дня: солнечный ветер, качающий цветущие деревья возле собора Парижской Богоматери, золотые блики, плывущие по зеленой воде Сены, окружающей остров Сите, ленивые голуби, обступившие их в надежде на кусочек багета.
Когда Лялин и Надя переходили мост, солнце уже начинало садиться. На той стороне Надя обернулась и посмотрела на собор. Из-за реки казалось, что Нотр-Дам соединяет небо и землю – так прочно стоял он на чаше острова, опираясь на нее контрфорсами, и так широко было небо, лежащее на кончиках его шпилей и башен.
23. Зола и персики
Уезжать из Парижа не хотелось. Надя с радостью бы осталась здесь еще на пару месяцев вместе с Повелителем. Она даже немного надеялась, что случится забастовка и это помешает им вылететь вовремя. С другой стороны, Надя немного соскучилась по друзьям, к тому же нужно было заканчивать проект диплома, ведь защиты уже начались. Да и госы не за горами. Так размышляла она по дороге в аэропорт. Лялин читал книгу, которую за время отпуска так и не открыл, да и Надин Фаулз тоже нетронутым пролежал на тумбочке возле кровати.
Автобус доехал быстро. В ожидании регистрации на рейс они открыли бутылочку «Сюза» – ликера на основе горечавки.
– Горечавка звучит грустно, – заключила Надя. – Не знаю, что это за цветок, но для прощания с городом подходит.
– Но мы же можем приехать еще, – ответил Лялин, – не прямо сейчас, может быть, осенью.
Утром в номере они перелили немного ликера, чтобы взять с собой, а то, что осталось в большой узкой бутылке, как следует закрыв и обмотав вещами, упаковали в чемодан, вместе с несколькими другими алкогольными находками. Бархатный запах золотистого «Сюза» напомнил Наде поляну с цветами, которую они видели в Булонском лесу. Лялину же показалось, что больше пахнет чем-то цветочно-цитрусовым, цедрой грейпфрута и ванилью.
После первой пробы Надя закашлялась:
– Горький, как наш отъезд!
– Ну почему же, – Лялин задержал ликер во рту, прежде чем проглотить. – Мы обязательно вернемся. А вкус у него интересный. Как горький леденец. Попробуй еще, – он передал бутылку Наде.
– Горьких леденцов не бывает, – наморщила нос она. – Что-то острое и алкогольное.
– Или, может быть, травы с соленой карамелью, если тебе не нравится леденец? – Лялину «Сюз» явно пришелся по душе.
– Соленая карамель? Еще лучше! – Надя сделала маленький глоток.
– Ну а сейчас? Что осталось после?
– Может быть… – Она прислушалась к ощущениям. – Я бы сказала, как грейпфрутовая сладкая вата. Которая не сладкая.
– Да, грейпфрут здесь точно есть. И еще много чистого лемонграсса.
– Бог ты мой, лемонграсс – это вообще что, фрукт? – воскликнула Надя.
– Это приправа. Лимонная трава. А еще я чувствую золу и персики.
– Зола и персики? – Надя выпила еще. – Ну… может быть. Обожаю, когда ты говоришь о вкусах! – Она поцеловала его в губы. – А от поцелуя бывает послевкусие?
– А как же! Послевкусие счастья!
Регистрация началась вовремя, и попав в дьюти-фри, они какое-то время побродили по магазинчикам вместе, потом разошлись. Надя оставила Лялина в винном отделе, а сама занялась изучением парфюмерных полок. Ей хотелось выбрать духи – как можно улететь из Франции без духов? Она переходила от одного стеллажа к другому, пробуя разные запахи, пока не оказалась перед отделом Chanel. И тут Надя вспомнила, как она, еще называющая Повелителя Андреем Мстиславовичем, пытаясь совладать со страстным наваждением, зашла в торговый центр, где не должно было быть даже намека на книги и литературу, и ничто не напоминало о мастере. И именно там она взяла с полки первый попавшийся флакончик, оказавшийся парфюмом ее учителя. И тогда же она впервые понюхала Chanel № 5. Запах показался ей странным. Он как будто отталкивал, но не отпускал. С тех пор, проходя мимо, Надя всегда подходила к этим духам, пробовала на запястье, так и не понимая, нравятся ей они или нет. И сейчас осознала – это были ее духи. Головокружительная страсть с первой капли. Объятия, которых она страшилась, упоение миром и восторг на краю вселенной. Жизнь, бегущая сквозь пальцы, словно вода, без которой Нади больше не существует. Свет, наполнивший собой все вокруг. Неизбежность грядущего и непоправимый рай произошедшего. Абсолют счастья в простом прямоугольном флаконе, капли чистой страсти, летящие в воздухе… Надя поискала в магазинной толпе серый плащ Лялина. Пройдя немного вперед, она помахала рукой и подошла к нему.